Тексты Тела

Последнее время все тексты приходят парами. Тема двойничества и отражений, видимо, беспокоит моих ангелов чтения не на шутку. МЭРИ ОЛИВЕР. СОН О ДЕРЕВЬЯХ Во мне есть что-то, и оно сновидело деревья, Дом тихий, скромная зеленая земля, Неподалёку от всех шумных городов, Неподалёку от заводов, школы и стенаний. Вот где у меня бы было время, мне думалось, время, Чтоб провести его в компании ручьёв и птиц. Чтоб жизнь построить на нескольких безумных строфах. И тут я поняла, что такова и смерть – Неподалёку отовсюду. МЭРИ ОЛИВЕР. БЕЛЫЕ ГУСИ О, как любить то, что любви достойно, но невечно! Как можно требовать такого от чего-то, от кого-то, и всё же – это должно нам, не раз в столетье, не раз в год, но ежечасно. Осенним днём раздался надо мной и над порывом ветра незнакомый звук, мой взгляд взметнулся вверх: там гуси белые, и взмахи крыльев куда быстрее, чем мы привыкли видеть, белее снега, сияя в лучах солнца, они летели, купаясь в золоте. Я, затаив дыханье, как мы порою делаем, чтобы остановить момент, когда к нам прикоснулось чудо, как с зажжённой спичкой, что горит так ярко, но не причиняет боль в привычном смысле, а восторженно, как будто нет важнее ничего восторга в жизни. Гуси улетели. И больше никогда я их не видела. Может быть, когда-то, где-то и увижу. А может быть и нет. Это неважно. Важно, что когда я видела их в небе, то видела как будто бы сквозь дымку, тайком, так радостно и ясно. (перевела Наташа Пресс)

Сегодня день рождения у близкого человека, и она сейчас далеко и близко одновременно. Мы стоим в одном месте. Сегодня утром перевожу на тренинге, и тренер из далекой страны рассказывает, как ее группа сегодня, на другом конце света, посылала нам сюда то, что можно называть светом. А можно любовью. А можно еще как-то. Я чувствую, как много людей в мире сейчас, несмотря ни на что, продолжают стоять и протягивать руки навстречу друг к другу. Мне важно не сходить с этого места - я не знаю другого способа. Вспоминаю сегодня текст, пришедший из этого места. Можно читать под первые треки American prayer, кстати. На terra nullis, где скалы рассыпаются от прикосновений, что легче, чем шёпот, я видела the best minds of my generation и удивлялась тому, как пустыня, не произнося ни одного слова, обращает крик Мунка и вопль Гинзберга в не принадлежащее никому безмолвие. Я видела четырех женщин из плоти, крови и слёз. Одну звали Боль. Она была безгранична, бездонна и безупречна. С каждым выдохом нам становилось теплей и ужасней, невозможно поднять глаза и опустить взгляд на то, что подо льдом. Но целуя мёртвых и потерявших всё, с каждым растопленным шагом снегом, она превращалась в Любовь. Другую звали Ярость, и она была огненной, точной и рассекающей ложь надвое, словно меч - перо. Мы не знали, как прикоснуться друг к другу, чтоб не поранить рук. Но когда сердце стучалось прямо в другое сердце, и дул верный ветер, она превращалась в Любовь. Третью звали Вера. Она была юной, хрупкой и несгибаемой даже порывами шквала, она сияла даже сквозь пелену песка и сомнений, а поднимая голову к звёздам, она превращалась в Любовь. Четвертую звали Страсть. Из нее изливалась жизнь, она пробивалась между камней, прорастала, танцуя каждой клеткой прекрасного тела, и тот, кто с ней встречался глазами, сразу же видел, как она превращалась в Любовь. Я видела, как другие женские и мужские руки прорастают из Сердца, чтобы всё превращалось в Любовь. Я проснулась: война не прекратилась. Но из наших сердец уже растут руки, и это необратимо.

Удивительно точное и подробное описание процесса восприятия, это тот случай, когда личная практика иссследования (Мэй Мэй Берссенбрюгге всю свою поэтическую жизнь задается вопросом, что такое восприятие) становится чем-то на стыке науки, поэзии, свидетельствования и касания чего-то еще. Опыт не интерпретируется (насколько это возможно), из него не делается выводов. Она намекает нам на множество возможных развилок, но не идет ни по одной из них. Необычная свобода и внимательность этого переживания заворожила сразу – не смогла не перевести, а потом не купить себе розу. https://telegra.ph/VSTRECHAYA-ROZU-05-07

Мои ангелы чтения любят соединять стихотворения в пары. Сегодня удивлялись, что эти два культовых для американской поэзии второй половины XX века текста написаны почти в одно и то же время. И не удивлялись одновременно – такие разные, но имеющие точку схода следов. ПОСЛЕ ЛЮБВИ. МАКСИН КУМИН (1976) (пер. Наташа Пресс) А потом, компромисс. Тела снова обретают границы. Эти ноги, кстати, принадлежат мне. Твои руки забирают тебя обратно. Ложки наших пальцев, губы возвращаются к хозяевам. Постель зевает, дверь бесцельно распахнулась настежь над головой – самолет снижается нараспев. Ничто не изменилось, просто был момент, когда волк, волк-подстрекатель. стоящий за пределами тебя, прилёг тихонько и уснул. ЛЮБОВЬ ПОСЛЕ ЛЮБВИ. ДЕРЕК УОЛКОТТ (1974) (пер. Наташа Пресс) Наступит время, когда, ликуя, ты поприветствуешь себя у своих собственных дверей, в своем зеркале, когда вы друг другу улыбнётесь, и скажете, садись. Поешь. Ты снова полюбишь незнакомца, что был тобой. Дай вина. Дай хлеба. Отдай свое сердце сердцу, незнакомцу, любившему тебя всю жизнь, а ты и не заметил, увлекаясь другими – тому, кто знает тебя наизусть. Достань с полки любовные письма, фотографии, написанные от отчаянья записки, отклей от зеркала свое же отраженье. Садись. Устроим пир в честь твоей жизни.

Как и многие, я писала стихи еще в детстве-юности, и это очень смешные, подражательные тексты, которые я не покажу никому и никогда. Потом какое-то время стихам было не до меня. Новый заход случился, когда я пошла в юнгианский анализ, и в какой-то момент прочла апокриф «Евангелие от Магдалины» (читать здесь: http://apokrif.fullweb.ru/apocryph1/ev-mar.shtml) – тогда я стала записывать тексты, которые приходили утром, когда я просыпалась. Это было 15 лет назад, и сегодня вспоминаю их телом. Положу этот цикл под кат https://telegra.ph/MARIA-DREAMING-05-04

В евангельских историях меня всегда завораживали женские персонажи. Я отношусь к этим текстам как к бесконечно многоликому «хазарскому словарю», и читаю их и вокруг них. Сегодня ангел чтения принес таких разных Марий. ПЬЕТА. Мадлен Энгль (перевод Наташи Пресс) Другие Марии лучились радостью. Ученикам не верилось. Лишь преломив хлеб, отведав рыбы, из лица, даже у Фомы, просияли радостью. Обо мне говорили немного. Я попрощалась с сыном, которого носила девять месяцев, качала, кормила, учила ходить. В пятницу сына сняли с креста, я взяла его на руки, я узнала его, и больше никогда не видела, дитя, рожденное из тела моего. Как мне смеяться, как проливать слезы радости? Как и все остальные, я его не узнала; Христос воскреснувший уж не был младенцем из Вифлеема… Это было так. Так было нужно. Другого я бы не помыслила. Но мои пустые руки все ещё ждали знакомой плоти. Радость, мечом пронзившая мне сердце, оказалась, возможно, сильней, чем у других, когда сказал он, что не сможет остаться среди нас— ведь лучше, чтобы он ушел, и снова стал един с Господом, с Отцом. Когда сошел к нам Дух Святой я снова возлюбила сына и познала Господа. Наступила Пасха позже, но в ослепительном сияньи. ПЕСНЯ МАРИИ МАГДАЛИНЫ. Анджей Маркиевич (перевод Наташи Пресс) Перед рассветом в пасхальное воскресенье Мария Магдалина идет к могиле Иисуса. Рваные края жизни истрёпаны как море Пока луна приглядывает за одиноким Богом Я знала тебя, как пение моей души Музыка в моих глазах Стихла от порыва ветра Шаги терялись в лежащих на земле оливках спелых, зрелых, что обратятся в сухой прах земли Пыль припорошила мой вчерашний аромат и пеплом падает на пламя, что охватило моё сердце Кровавая лоза опустошила чашу, Хлеб преломлен, Ни символа, ни знака - Здесь я похоронила свою жизнь. Но кто же этот незнакомец у могилы моего любимого?

Еще про невыносимую одновременность бытия и небытия от Дэвида Уайта https://telegra.ph/UTESHENIE-DEHVID-UAJT-05-01

Международный день танца. DON’T STOP THE DANCE

Тиффани Хиггинс (пер. Наташа Пресс) О боже, боже, я себя теряю Я изучаю атласы и перистые облака в поисках его, Тебя того, той песни я прижимаюсь ухом к потокам воздуха…. Его я слышу, потом он пропадает Что еще мне нужно в этой жизни - лишь чувствовать стук призрачный по нервам, позволять себе принять его удар, атаку, возбуждение пока я над землей совсем иная не встаю танцуя свою партию в раю Читала, что пчелы под имидаклопридом не могут танцевать, подсказывая рою, где искать нектар послаще (и мы с тобою так стремимся друг другу указать на капли сладких соков) Рабочие приносят в улей намного меньше пропитанья. Их шатает, их штормит добраться бы домой живьем. Под имидаклопридом им не добраться до колонии своей. И часто ульи просто умирают. Хочу сказать, что я бы на их месте поступила по-другому Я, пчела под пестицидом, стряхнула бы с себя дурман движеньем пальца словно по айпаду: вроде как не ты, но все же личность - не твердая, скорее волновой природы - распознается: Там, далеко в полях, копья аканта, трубы дурмана на заброшенном участке в углу мистической международной встречи в самых что ни на есть верхах я в золотой гортани света: ешьте, ешьте, сколько влезет, я бы закричала а потом сдалась бы тоже подергивающееся тело в ожиданьи смерти Я бы станцевала свой последний танец во спасенье улья да, я бы выносила на себе всех, кто творит янтарь ~~~ Или так. И я бы пала жертвой кукурузного сиропа, химии подмешанной в наши припасы. (И я, стремясь найти свой путь к тебе, конечно же, умру как все.) Печально. Но все же есть мелодия, есть ритм, кто-то расчерчивает ей воздух, гудение над граммофоном, процарапан на виниле черном клапан сердца божество, приводящее в движенье этот мир. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Кто-то танцует нами. Может быть, ты? ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Танцуй, танцуй, пусть умирает улей Танцуй, танцуй, пусть распадется рой Танцуй случайности Танцуй великолепный замысел ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ будь внутри меда наших загорающихся вен между потоков, между полос струящихся лучей.

Бывают моменты, когда все слои существования схлопываются, и на долю секунды я осознаю, что всё происходит одновременно: любовь, страх, одноклеточные, кашалоты, черные дыры, разрушенные дома, умирающие дети, молочная тишина, оргазм, ужасы войны, лопающиеся почки, побитые заморозками первоцветы, великие книги, хамсин, наводнение, холокост, внезапная влюбленность, льющееся дыхание и невидимые нити. Все существует одномоментно. В этом невозможно быть. Об этом невозможно забыть. МЭРИ ОЛИВЕР. Из сборника «Тени» (пер. Наташа Пресс) Всем известно, что когда великие энергии сходят с ума, они отбрасывают жуткие тени, и все так называемые бездумные действия связаны с ними невидимыми нитями, идущими сквозь мир прямо в человеческое сердце. Пока золотистая гроза бродит по небу; река заполняет собой подвалы спящего города. Циклон, пожар и их веселые спутники погружают нас в горе — но это время с лицами древних деревянных божков; мы поднимаем их на плечи как бесчисленные чёрные гробы, и продолжаем идти в будущее. Конечно, в реке есть тела, конечно, ветер ломает кости. Но все, кто слышал смертоносный рёв торнадо, клянутся, что в нём не слышно ни имён, ни причин — наводнение начинается без исторического замысла, и даже против правил географии. Какие бы силы не бушевали на земле, мы глядим в них удивленными, но безымянными глазами, как бы мы ни называли бедствия стихий, их имена никогда не противоположны любви.

Свершилось, первый трек с нового альбома! Если будет желание, отметьтесь в комментах, сделаю перевод текста. И вспоминаю стихотворение «Иногда Дикий бог» Тома Хайронса. Снова рифмы. https://youtu.be/uAgsn7la3jg?si=G-e8SFLCA9gCAuyX

ТВОЕ ЦАРСТВО. ЭЛЕНИ СИКЕЛИАНОС (2017) (пер. Наташа Пресс) если хочешь дать телу прожить всю его эволюцию внутри, открывая жгутики перья и пальцы, дверь за дверью, потрёпанный нейрон подвешен как деепричастие и слышит обнаженный звук на пути, тогда найди красноглазого кролика, откормленного кочаном капусты, обглоданным до кочерыжки, и тогда вернешься в саламандру, которой был когда-то, блуждая под кожей приблизишься к простейшим доберешься до знания плаценты до момента, когда в открытых водах появляются глаза станешь червем, который создал камеру-фасолинку в нее забрался направил сердце влево по лимфоузлам медленным позвоночником миксины и она погребёт твои кости стань дождем в сосновом лесу или гранитом сердцевины сосны, кору, выложи плоские иглы на сухой лед и задай вопрос о своем генеалогическом древе отцу или матери в хороводе фей рядом с тобой, и тогда узнаешь, что твой ближайший родственник – трава что ты дышишь через гексаплоидные поры, нежно закрывая их по ночам Когда ты начал сосуществовать с цветущими растеньями, откуда вылетают пчелы, это было ещё до медоеда, но после того, как тьма протопланетных дисков из пылевых частиц что окружают солнце, стала Землей — тогда у тебя не было слов, правда?