Мадам Сандра пишет…

Извините, а ваши родители случайно не журналисты? Я сама не знаю как продолжить смешно этот тупой подкат, но мне нужно рассказать вам, вашим студентам и коллегам, что у нас на ЛШ есть медиа, и мы зовем туда людей на сезон! Что делаем: - интервью, тексты - рилсы и видео - фото, фото, фото Мы - не мастерская ЛШ. Мы живем месяц (а некоторые и не в сезон) как редакция, функционируем как редакция, страдаем, любим и ненавидим - да, как редакция. У редакции есть главред - это я, слава богу, есть еще второй опытный редактор (у меня же еще писательская мастерская!). У нас демократия, хоть местами и авторитаризм, а что вы нам сделаете, мы в России. Под Дубной проводимся, на Волге-матушке. У нас можно: - практиковаться. Вот прям практику универскую даже засчитать - практиковаться для души - попробовать заняться тем, что вы не делаете по работе - поучиться чему хотите от опытных ребят - наслаждаться легендарными закатами на Волге и гречкой с тушенкой Внимание: наш проект не платит никому денег. Мы волонтеры. Можете нам дать денег, кстати, а вот зп у нас никто не получает. Я даже этот пост пишу по любви, а вы спросите а зачем, а вы приезжайте к нам в палатке жить, я вам все покажу. Плз, репостните, опубликуйте в своих сообществах, заполняйте заявку! Нам очень нужны руки на этот сезон. Подать заявку

«Одураченные» книжка, к которой я прочитала только предисловие, а уже всем рассказываю о нем как об отдельной книге. Автор — Фридрих Кельнер, но это — автор дневников, опубликованных здесь. Он — немецкий региональный чиновник, и ведет записи (1939-1945) о преступлениях внутри самой нацистской Германии, подтверждая их вырезками из газет. И развенчивая миф, что «население ничего не знало». О его записях знает его жена Паулина, а в 1960 году узнает внук — Роберт Скотт Кельнер. Почти никто — даже из семьи — больше о дневниках не знает. Его сын — убежденный нацист, в 19 лет отправлен в США «подальше от нацизма» и вермахта. Но там он не работает, ведет пронацистскую агитацию, женится на еврейке, уходит от тюрячки (им заинтересовалось ФБР) с помощью армии, где продолжает хулиганить, разжалован, после армии уходит торговать на черный рынок. Если вы читаете и думаете, что этот ребенок еще тот мерзавец — возможно, так и есть, но в Штаты он приехал в 1935 году, а уходит из армии (в статусе охранника лагеря военнопленных во Франции) в 1946 году. Он возвращается на службу в американские войска в 1951 году, через год уходит в самоволку и объявлен дезертиром, еще через год он покончил с собой во Франции. Мать сдает Роберта и еще двух своих детей в детдом и едет строить актерскую карьеру в эротическом шоу. В детдоме они проводят семь лет. Потом Роберт хулиганит, зарабатывает судимость, бросает школу в 16, бродяжничает в Нью-Йорке, уходит на флот. И вот узнав о смерти отца, решает найти бабушку и дедушку в Германии. Роберт закончит Массачусетский университет, а его дедушку официально признают борцом с нацизмом в 1966 году. Тогда же пропадет первая тетрадь: Фридрих отдаст на перепечатку сестре жены. Сестра живет с бывшим нацистским солдатом, и подозрение падает на него. А дальше… Девять тетрадей внуку достаются прямо в руки в 1968 году. Дедушка умирает в 1970 году. Документы и пр., прописанные в завещании, попадают к Роберту только через шесть лет. А в 2005 году, когда готовится выставка в Президентской библиотеке Буша-старшего, выясняется, что первая — потерянная тетрадь и еще кое-какие документы остались у Лювига Хека — распорядителя завещания, близкого друга дедушки, с которым они вместе служили в вермахте. Как так получилось он объяснить не смог (скорее — не стал), было ли что еще «пропавшее» из описи имущества в завещании — тоже похоронено в истории. Но вот так, спустя тридцать лет, архив Mein Widerstand («Мое сопротивление») был собран и еще позже опубликован внуком. Более тридцати лет работы — переводов и проверки фактов в стол, неудач в попытках сделать его общественным достоянием и несгибаемого упорства. Восхищает, правда?

На фото: Фридрих Кельнер Книжка издательства Ивана Лимбаха Страница из дневника Фридрих и Паулина Кельнер Внук — Роберт Кельнер в 1960 году Роберт, Фридрих и Паулина Кельнер в 1968 году

Кавказская война (1817-1864) оказала огромное влияние не только на политическую судьбу региона, но и на повседневный быт проживающих в нем народов. В книге «Повседневность дагестанской женщины. Кавказская война и социокультурные перемены XIX века» Оксана Мутиева исследует роль этого конфликта в семейной и общественной жизни дагестанских женщин. Как в ходе Кавказской войны изменились их привычки и поведение, личный, социальный и правовой статус? Как женщины принимали участие в военных действиях? Как сказались на их положении общероссийские реформы середины и конца XIX века? Опираясь на самый разнообразный материал — от правовых актов и эго-документов до фольклора и местной прессы — автор изучает опыт местных женщин, как простых дагестанок, так и жен военных и государственных чинов, волею судеб ставших участницами событий. Книга доступна в предзаказе по специальной цене!

Дефицит две тыщи Все дефицитные книжки — по цензурным или просто тиражным ограничениям —стоят на Авито сразу по две тыщи. Не знаю, почему именно две, но вот такое забавное наблюдение. Исключение — раритетные издания, где продавец знает о том, какой бриллиант продает. ГП и фотоальбомы не в счёт. Книги Маркова, вон, по 20 тыщ выставляют теперь. Скоро, кажется, начну вести учет исчезающих видов 👀

Ну мы

— Лена, мы живем во время коллапса. Ты знаешь что такое коллапс? Так это… Мужчина — обожженный, сутулый, в каждой руке — по пакету с едой, словно в коромысле. — Рома с Катей сегодня придут, что сделать — курицу или тушенку? На ней джинсовый костюмчик со стразами, на макушке завязан хвостик на бархатную резинку. — …это очевидно. Такой момент, Лена, еще немного, и… — ну тогда еще в пятерочку зайдем, мне докупить надо. — Лена, а потом что? Потом война, и будут в пятерочке хлеб бесплатно раздавать. И в магните тоже. Она остановилась. — ну что ты несешь? Он посмотрел на нее очень серьезно. — Я для тебя очередь буду стоять, Лена. Она чертыхнулась и поспешила вперед, к магазину. — И убежище найду, — вздохнул он, и посеменил за ней. #запискисокраин

Опять студенток соблазняют Международную Букеровскую премию (это как лучший иностранный фильм на Оскаре) получил роман «Кайрос» немецкой писательницы и оперного драматурга Дженни Эрпенбек. Ей 19. Ему 53, преподает писательство и женат. Они встречаются случайно, разгорается роман, а потом все рушится. Как и ГДР. Штош. Честно говоря, роман взрослого мужчины-преподавателя и слегка совершеннолетней персоны — очень избито. Но ГДР, кое-где в описаниях проскакивает намёк на власть, насилие и политическую оптику. Ну и Эрпенбек — состоявшийся оперный режиссер, чей взгляд на текст мне очень любопытен. Кайрос — это бог счастливых моментов, благоприятного стечения обстоятельств. А вот цитата, которая заинтригует вас: Пока он жил с Катариной в странной квартире, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы обустроить ее, Катарину. Обеспечил ее всем, чтобы он чувствовал себя как дома. На русском не издавалась.

В это время дорогой ИФ написал для Кольты колонку, отзывается. Когда-нибудь я уж наконец тоже сяду и напишу свои мысли. А сейчас — цитаты: Вот ты спрашиваешь, как я тут живу (ты не спрашиваешь, конечно, однако нужно же мне как-то вырулить на мысль, которая здесь должна появиться). Как? Как человек, оказавшийся внутри большой истории. Как человек, который постоянно ждет беды от государства. Как непойманный преступник. *** Мы — живые люди внутри умершего мира, зомби наоборот, это больно. *** Тем смешнее, конечно, модные в ваших краях конгрессы, конференции, съезды депутатов и прочие симпозиумы по формированию правительств в изгнании. Нам — и тем, кто здесь, и тем, кто уехал, — не осталось никакого будущего. Только это вот замершее и довольно-таки, кстати сказать, кошмарное настоящее. Надо думать, как с этим жить и что делать. *** Живым людям внутри умершего мира солидарность нужнее, чем осознание собственной правоты и безупречности, — в этом сейчас мой наивный символ веры. Конец истории случился в отдельно взятой стране — это ведь даже изумительнее, чем коммунизм. И это ощущение роднит (должно роднить, я думаю), оно должно быть сильнее всего, что нас теперь разделяет.

«Ясная поляна»: длинный список российской прозы и короткий — иностранной литературы любопытный. Вы уж сами на свой вкус выбирайте, а я, пробежавшись по верхам, посоветую вам то, что привлекло мое внимание: 📚 Мохамед Мбугар Сарр, «В тайниках памяти» — история про поиск таинственного автора книги. Обещают и детектив, и философское эссе, и иронию, и колониализм, и отношения между Африков и Западом…ну в общем, полный комплект. 📚 Надя Алексеева, «Полунощница» — место действия — Валаам, ключевой сюжет — поиск предков. Один из моих любимых жанров последнее время — поиск прошлого. 📚 Наталья Илишкина, «Улан Далай» — история трех поколений одного рода бузавов — донских калмыков-казаков. 📚 Светлана Павлова, «Голод» — история тридцатилетней девушки с булимией и клептомана. 📚 Клаудиа Пиньеро, «Элена знает». Тут просто скопирую описание: Риту нашли повешенной на церковной колокольне. Полиция уверена – это самоубийство, и не занимается расследованием. Но мать Риты, Элена, знает, что ее дочь не могла покончить с собой. Элене нужно выйти из дома и проехать через весь город, чтобы поговорить с одним-единственным человеком, который поможет ей понять, что именно случилось с ее дочерью. Но у Элены – болезнь Паркинсона. Я намеренно не включила в рекомендации суперзвезд, из вы и так знаете) #чтопочитать

Это новая книга Линдси Гибсон «Как выстраивать отношения с эмоционально незрелыми людьми», на нее сейчас идет предзаказ. На странице предзаказа есть вся информация про книгу, в том числе о том, чем она отличается от «Взрослых детей», и ссылка на ознакомительный отрывок с полным списком вопросов, на которые вы найдете ответы в книге.

Я, как и прежде, поддерживаю выход классных психологических книг. И вам рекомендую! «Как выстраивать отношения к эмоционально незрелыми людьми» кажется что нужно всем))