Мадам Сандра пишет…

Если зайти за этот дом со стороны скверов и сразу пойти между двумя пятиэтажками, можно увидеть в правой из них, балкон с нарисованной на стенке буквой Z – где-то на третьем этаже. Z в данном случае означает Земфиру, это граффити появилось задолго до 24-го февраля. Здесь живет оперная певица, летом, когда балкон открыт, на весь квартал слышно, как она распевается или что-то виртуозно играет на фоно. Реальность в такие минуты становится особенно кинематографичной. Скамейки напротив пятиэтажки оперной певицы стоят буквой V, разъезжаясь от друг друга косыми лучами – но и это тоже ничего не значит, они давно так стоят. На них хорошо сидеть и слушать вселенские рулады с балкона, заставляющую тонкую, ведущую в ее комнату занавесочку, похожую на летнее приведение, тихонечко вздыматься. Это и есть Россия. «Последняя осень комической империи», Игорь Антоновский

Мы познакомились в 2014 или в 2013. Ну как познакомились — пили как-то в питерском баре на концерте Алтай VHS, для которой Антоновский писал тексты. Десять лет я была слишком нервной и зажатой, чтобы сказать ему, какой он охрененный поэт. Его официально называют писателем, или «создатель той самой рекламы азино три топора», певцом окраин, человеком эпохи WOS, но чутье на слово и время у него было поэтическое. И я читала и следила, как и многие ценители «Спальных районов страны ОZ». Умер. Инсульт. И вот я переслушиваю «И так далее». И кажется, как будто я сейчас выйду из забитого бара на улицу, и холодный петербургский воздух врежется в лицо. У меня депрессия, в баре многолюдно и шумно, «боярский» как всегда неприятный, я смотрю на все как будто через воду, и даже не сильно переживаю что не могу сказать человеку, чьим талантом восхищаюсь, какое-то доброе слово. Дальше будет очень много. Интересно, дописал ли он свой роман о предчувствии войны, о котором говорил тогда?..

Осталось только темным маслом покрыть

С 1 по 30 ноября «Большая книга» и Литрес открывают бесплатный доступ к книгам финалистов на платформе Литрес⚡ Получить доступ к книгам можно по уникальному промокоду на странице народного голосования на LiveLib, а заодно и принять участие в читательском голосовании и отдать свой голос за одного из финалистов. Подробности.

а вот еще хорошие новости: длинный список Большой книги за участие в голосовании. ну не роскошь ли???

Слово недели — то, что каждому из нас нужно. И внутри, и снаружи. Читаю Примаченко дозированно, потому что меня от нее штормит. В книге прямо не говорится, но чувствуется (или, может, мне) актуальность к текущим историческим событиям. …справляться с тревогой в кризисные моменты помогает присутствие рядом других людей. Любая помощь и поддержка в такие минуты бесценна. Любое подтверждение того, что нас с нашей бедой видят, что нас не бросили. Счастье быть среди «своих», пишет автор. И тут я подумала — ну да, все сходится. Быть со «своими» в кризис — это, можно сказать, инстинкт. Что-то бессознательное, чему я следовала в прошлом году, не отдавая себе отчет в том, что конкретно я делаю. Соответственно, когда «свои» (с кем ты вроде был общих ценностей — медиа делал, на митинги там ходил, за права человека топил) уехали, это равно бросили. А если еще они гадости пишут про тех, кого бросили, и вообще. Значит, не свои они тебе, и никогда не были. Это эмоции. А есть еще реальность и публичный дискурс. Реальность такова, что присутствие может быть разным. Тут не важна геолокация, и беда у нас общая. Ключевое здесь — любое подтверждение. Любое подтверждение, что мы вместе. И это важно не только морально, но и политически. К сожалению, как было мало таких подтверждений от людей, кто претендует на такие роли, так и продолжает быть. Но мы же не будем поддаваться ресентименту, перекладывать на других ответственность?) Каждый сам, по чуть-чуть — и совсем другое дело. Как всегда, ставьте сердечки, если разгадали слово 🤍

Да это ж я

Женской прозы не… В продолжении вчерашней темы наткнулась на статью про женские романы и искупалась в ушате из путанной ерунды от «Горящей избы». Давайте договоримся: «Женской прозы» не существует. Когда женщины пишут книги — это просто «проза». Давайте называть то, что пишут мужчины, «мужской прозой», а все остальное — «прозой». Доходчивый перевертыш?) Есть сентиментальная, романтическая, эротическая проза. Есть книжный рынок, реклама, которая рассчитана на женщин и мужчин, и не без сексизма в маркетинге. мы понимаем под «женской прозой» книги, написанные женщинами и раскрывающие спектр тем, представляющих для них особую ценность: право самой определять собственную судьбу, осознание своей личности, выстраивание взаимоотношений с обществом. И конечно, любовь и привязанность, ответственность и семейные отношения, роль материнства — всё то, что и делает нас женщинами: тонко чувствующими, эмоциональными, романтичными. — говорит Яна Грецова, главный редактор издательства «Бель Летр». Знаете, что делает меня женщиной? Стеклянный потолок. Давайте называть книги, в которых женщина эмоционально осознает свою личность и роль материнства стереотипной прозой. Так будет честнее. Как и эту статью, которая в лиде заявлена как развенчивающая стереотипы, а на самом деле, их поддерживающая. 😈

Обложки романтическо-эротических новелл - дата-исследование Согласно материалу The Pudding, обложки эротических романов за последние 12 лет стали - менее пошлыми (кроме исторических романов) - чаще иллюстрированными (рисунок, а не фото на обложке — кроме готических, исторических и фэнтези) - более расово разнообразными Вообще почитайте и посмотрите целиком. Во-первых, это красиво. Во-вторых, там много деталей, которые грешно пересказывать. Например: На протяжении всего двадцатого века обложки любовных романов и рассказы внутри отражали место женщины в обществе. В 50-х и 60-х годах, когда работающих женщин стало больше, были популярны корпоративные романы и обложки «врач-медсестра» . В то же время, с развитием коммерческих авиаперелетов, женщины появлялись в сценах за границей, часто с весьма экзотичными второстепенными персонажами. В 70-х и 80-х годах клинч-каверы (то есть обложки романов — прим. А.Е.) представляли собой эпоху большей феминистской открытости в женском сексуальном желании, бросая вызов пуританским социальным силам и сопоставляя их в глазах общества. Автор делает вывод, что эти изменения — чтобы было удобнее читать. Но логики, кажется, в этом маркетинге нет. А вы что думаете?

Гонкуровскую премию в этом году получил французский писатель Жан-Батист Андреа. Любовь на фоне фашистской Италии — в общем, все как мы сейчас любим. На русском его издает Поляндрия, его «призовой» роман Watch Over Her пока у нас не выходил. Зато есть «Сто миллионов лет и один день» и «Моя королева». А вот «Дьяволы и святые» вижу только на Лабиринте (там дороже, чем у издательства). Из забавного: у Андреа — образование по экономике и политологии, вообще долго снимал фильмы, в одном из которых — Big Nothing, или в русском варианте — «Полный облом», в главной роли играет Дэвид Швиммер, Росс из «Друзей». В числе возможных лауреатов Гонкуровской называли эссеиста, писателя и философа Гаспара Кенига — за книгу Humus об экологическом кризисе. В Индивидууме выходила его другая книга — «Конец индивидуума. Приключения философа в мире искусственного интеллекта». Книгу еще одной претендентки в медиа называют «семейной драмой». Неж Синно в «Грустном тигре» (отсылка к Уильяму Блейку) пишет о том, как с 9 до 14 лет ее насиловал отчим. Книга получила премию Le Monde. На русском ее нет. #премии

Китайский классик и новеллист Пу Сун-лин (он же Ляо Чжай, 1640–1715) — автор «Странных историй из кабинета неудачника». Полное собрание сочинений выпускает издательство СПбГУ в семи томах. На «Горьком» вышло интервью с переводчиком и редактором этого издания, это очень интересно — и про самого автора, и про новеллы, и уже хочется прочитать: Величие человеческого духа у Пу Сун-лина безгранично, но в то же время безгранично падение человека вниз, в полное ничто. И то и другое показывается в его новеллах очень выпукло, и если первым он восхищается, то низость человеческого падения вызывает у него настоящий ужас. Временами он не может сдержать своих чувств и пишет в послесловии [новеллы Пу Сун-лина обыкновенно сопровождаются краткими послесловиями. — П. Ж.]: мол, когда я об этом читал, плакал, и над следующим рассказом тоже плакал... Что ж я за скотина такая, все реву да реву.

Выгорание, испепеление, экзистенциальный кризис или кризис веры — я не знаю, как правильно это назвать. Но это пока — моя станция, и я буду думать об этом вслух, потому что так мне формулируется лучше. На фоне патетично играет Evanescence My Immortal Когда я говорю о профессиональном выгорании, я не жалуюсь. Я хочу быть честной. Может, даже для себя, терапевтически. У меня за плечами прекрасная карьера: «Редколлегия» (хе хе), выступление на сессии ООН, главредство. Работа в Чечне и названный по моей фамилии иск в ЕСПЧ))) Но я не герой. Так сказать, кольцо я никогда не хотела. Чего я хотела? Овладеть мастерством, делать с помощью него мир лучше. По-юношески я верила, что если очень стараться, прикладывать усилия, быть настойчивой и скрупулезной, то все получится. Я горела журналистикой больше десяти лет, и в конце концов сгорела. И началось это чуть раньше, чем вобла. Вобла добила. И дело не только в ней, но и в том, что происходило вокруг. Я могу говорить лишь абстрактно, но разочарование придавило знатно. Кроме того, я поняла — все, что я знала о том, как сделать мир лучше, не работает. Ни механизмы, ни методы, ни институты. Как аналитик, я ощутила полный провал. Как будто я неправильно соединила цепочки на схеме, пропустила какую-то маленькую деталь, и колоссальная, сложноустроенная структура разлетелась пеплом по ветру. Обидно? Весьма. Жалко? Ни капельки. Но сейчас на смену грусти, местами — отчаянью и гневу приходит азарт: значит, надо придумать, как по-другому. Я ощущаю себя очень свободной (да, находясь в России) — и гораздо острее, чем раньше. А какая у вас остановочка?