Мадам Сандра пишет…

Конец тьмы На выходных гуляла, зашла в Марфо-Мариинскую обитель — одно из любимых и важных мест для меня в мире. Во-первых, это такая прекрасная иллюстрация консервативного феминизма: княгиня Елизавета Федоровна устроила в обители не только шедевр архитектуры, но и курсы по грамотности для женщин, библиотеку, общежитие для работниц фабрик, больницу, столовую для многодетных женщин, сиротский приют для девочек, а во время Первой мировой - курсы сестер милосердия. Религиозные порядки обители вызывали вопросы у Синода: в РПЦ боялись, что влияние княгини и места таково, что это позволит вернуть женщин в церковь, то есть возродить институт диаконисс. Елизавету Федоровну обвиняли в распространении «западных ценностей». Как видите, не новый аргумент. Если под этим понимается милосердие, может, стоит и поучиться, и пораспространять? Храм начала XX века не выглядит как 1909 год. Архитектор - Алексей Щусев, художники - Михаил Нестеров, Никифор Тамонькин и Павел Корин. Последний был на подхвате у Нестерова, но потом сделал целиком усыпальницу (она не всегда открыта и я там до сих пор не была). Когда я смотрю на Покровский собор, я вижу российское искусство — таким, каким оно было бы быть. Да, что-то перенявшее у других, но свое, переосмысленное. Знаю, Нестерова — российского прерафаэлита, любят не все, слишком сентиментальный. Но я — очень. В этот раз фрески на меня произвели новое впечатление. Справа от алтаря — «Утро Воскресения». Мир еще темный, все мертво — и только от ангела исходит свет и жизнь, и цветы распускаются под его ногами, и уходить под ноги Иисуса. А перед центральной — «Путь к Христу» я и вовсе расплакалась от красоты. И, наверное, от ощущения спокойствия, всепринятия, милосердия и доброты — мира, который кто-то показывает — то есть еще кто-то видит, что он может быть и таким. Почему меня это расчувствовало? Да понятно уж: человек я не религиозный, но близкий к христианской этике. Чувствительный (от хорошего я плачу чаще, чем от печального). И, конечно: конец тьмы — сюжет, бьющий сейчас точно в тонкое.

Фреска «Утро Воскресения», справа от алтаря, Покровский собор в Марфо-Мариинской обители. Михаил Нестеров

Кельнский фотограф Август Зандер, педантично и хладнокровно создававший тот черно-белый мир конца двадцатых годов, что отпечатался в нашей визуальной памяти, осенью 1929 года собирается фотографировать дадаиста Рауля Хаусмана в его естественной любовной среде. То есть с женой и любовницей. Хаусман снимает рубашку и ботинки, гордо демонстрирует свой загорелый торс и обнимает правой рукой свою аккуратную супругу Хедвиг в юбке до колен. Она спокойно смотрит в объектив и как будто довольна, что избавилась от супружеских обязанностей. Левой же рукой ее муж Хаусман с наслаждением обнимает Веру Бройдо, свою любовницу, у той юбка на десять сантиметров короче, и это принципиальная разница. А ее взгляд на десять процентов непринужденнее, и это тоже принципиальная разница. Август Зандер нажимает на спуск. Этот снимок он называет «Творческая семья». Кажется, в те годы такие трио были устойчивее, чем классические дуэты. Это, например, протянет аж до 1934 года. “Любовь в эпоху ненависти”, Флориан Иллиес

Прочитала «Обыкновенную страсть» и «Стыд». И если первая кажется достаточно откровенной, то «Стыд» вообще не зашёл. И вопросы у меня скорее не к автобиографической форме, а к ремесленнической части: хочется сделать ещё шаг вперёд, более смелый, докрутить, дожать, чтобы читателя вывернуло наизнанку. Чтобы было видно, что это — литература, а не проза о себе, дорогуше. И да, это я так про нобелевского лауреата. А кое-кто на мои замечания к расследованиям обижается 🤣

Как Владислав Сурков ворвался во французскую беллетристику Завтра в парижском ресторане Друан вручат главную французскую литературную премию — Гонкуровскую. В этом году в шортлисте четыре претендента и ни одного явного фаворита. У «Французской рассылки» есть свой фаворит: франко-итало-швейцарец Джулиано да Амполи, автор романа «Кремлевский маг», беллетризованной биографии Владислава Суркова. Чтооо? Да. Но сначала два слова о трех других финалистах. 📘Это 39-летняя спичрайтер французского минобразования Клоэ Корман с романом «Почти сестры». Корман расследует историю шести маленьких еврейских девочек во время Второй мировой войны. С этой книгой случилсянебольшой скандал: пожилые героини обвинили автора в том, что та опубликовала их истории без разрешения. Пойдет ли жюри Гонкуровской премии на его раздувание? 📗Это 39-летний автор из Гаити Макензи Орсел с книгой «Человеческая сумма»: монолог умершей женщины, бросившейся под поезд метро. «Загробная автобиография в виде ленты, разворачивающейся без точек и заглавных букв на более чем 600 страницах», уточняют критики. В прошлом году Гонкуровскую премию получил сенегальский автор Мохамед Мбугар Сарр. Значит ли это, что члены жюри два года подряд будут выбирать франкофонных писателей из бывших французских колоний? 📙Это 56-летняя писательница из Лиона Брижит Жиро с самым медийно и политически нейтральным романом «Жить быстро», в котором она возвращается к трагической гибели своего возлюбленного Клода. Он разбился на мотоцикле в 1999 году. 📚«Кремлевский маг»Джулиано да Амполи был опубликован еще в апреле, и несмотря на то, что в лонглисты премий попадают книги осеннего литературного сезона, оказался в шортлисте Гонкура, а на прошлой неделе получил Большую литературную премию Французской академии. Это может стать для да Амполи препятствием на пути к Гонкуровской премии — неформально присуждение первой исключает вторую. Несмотря на негласное правило, такие прецеденты были: Гонкуровскую премию после премии Французской академии уже получил в 2006 году… автор «Благоволительниц»Джонатан Литтелл. Джулиано Да Амполи 49 лет, он автор ряда заметных политических эссе, много работал с Маттео Ренци (был его помощником в мэрии Флоренции, потом советником в правительстве), сейчас преподает в Сьянс-По. С биографией Суркова столкнулся, когда работал над книгой «Инженеры хаоса», посвященной спин-докторам, несущим популизм в массы. В романе Владислав Сурков превращается в Вадима Баранова, а Натана Дубовицкого зовут Николя (Николас? Николай?) Брандеис. Падает снег, рассказчику кажется, что подмосковные леса вот-вот продолжатся сибирскими, в московских гостиных мерещится Зельда Фицджеральд. Весь роман — долгий монолог Вадима Баранова о становлении путинской власти. Баранов называет маркиза де Кюстина «сукиным сыном», любит Замятина (ему в тексте отведена символическая роль визионера) и хранит в домашней библиотеке его письмо Сталину. Вымышленные персонажи перемешиваются с реальными: Березовским, Сечиным, байкером Залдостановым. Эдуард Лимонов называет Баранова «Вадей». Владимир Путин предстает Царем с заглавной буквы. «Империя Царя родилась из войны, и было логично, что в конце он вернется к войне. Это была незыблемая база нашей власти, ее первородный грех», — говорит Вадим Баранов в конце романа. Рукопись Джулиано да Амполи закончил в январе 2021 года. Один из ведущих французских литературных критиков, Жером Гарсен, написал вчера колонку под названием «Гонкуровская премия для Джулиано да Амполи? Это будет только справедливо». И справедливо, как в Париже, так и в Киеве, утверждает он. За год до начала войны да Амполи написал «визионерский» роман, рассказывающий о том, «как маленький гэбист превращается в параноидального самодержца России-завоевательницы, чьим девизом всегда было: порядок внутри, беспорядок снаружи». A prendre ou à laisser, как говорят французы.

Картина с мема В англоязычной среде в этом году особенно популярны хеллоуинские мемы с узнаваемыми оранжевыми упаковками костюмов Spirit, переделанных в наряд «взрослого и уставшего человека», «разведенный мужчина, 45», «перерабатывающая мама», и тд. Но естественно, мое внимание привлек мем с картиной. И подписью Historically close friends. Это картина Гюстава Курбе «Спящие» (Le Sommeil, 1866). Сейчас хранится в Малом Дворце в Париже. Курбе вы можете помнить по скандальному «Происхождению мира». Обе картины были написаны по заказу турецкого дипломата и коллекционера Халил Бея (Khalil Sherif Pasha) — у него в собрании были также Коро, Эжен Делакруа, «Турецкие бани» Энгра. По мне — всякая сладость, но что взять с 19 века. Не знаю (не вижу первоисточника), но еще картину подписывают как «Две подруги» и «Лень и похоть» (Paresse et Luxure). Воистину Historically close friends. Еще один миф — что картина написана под влиянием стихотворения Шарля Бодлера «Проклятые женщины (Ипполита и Дельфина)» из сборника «Цветы зла» (1897). Но мне кажется, Бодлер тоже приторный, а вот картина - совсем нет

Гюстав Курбе — «Спящие» (Le Sommeil, 1866). Хранится в Малом Дворце (Париж)

Два мнения За последнее время мое внимание привлекли две колонки: Лены Костюченко в «Продолжении» и Оли Дмитриевой в «Черте». Они — о разном текущем: первая — о журналистской рефлексии, вторая — об эмигрантской. Но оба этих высказывания, как мне кажется, отличаются от многих других, популярных, четкостью мысли и содержательностью. Я не со всем согласна, но мне захотелось говорить. Я много думала над этими текстами, и поняла, что хочу сказать. Это будет неприятный разговор — в первую очередь, для меня. У меня нет ни белого пальто, ни белого халата, ни даже табуреточки. Но у меня есть собственный путь, и собственный ворох заблуждений и ошибок, за который заплачена уже такая цена, что больше быть и не может. Так что готовьтесь, скоро вам предстоит услышать одну весьма откровенную историю.

Таков мой ближайший список для чтения. А вы за что взялись бы в первую очередь? Кроме кота)

Поездка в сумасшедший дом Как жирно рельсы в линии сплошные Слились – мимо домов, мимо гробов. Бананы на углу, углы смешные. Пусть тешатся, не расшибали б лбов. Растерянные люди, люди-звери По резкой, мерзкой улице скользят. Летят трудяги с фабрик, ржавы двери. Как в лабиринт, устало входят в сад. И, запряжённый вороными, зябко Змей-катафалк расслабленно трусит. И небо по-над городом – как тряпка… Геройски и бессмысленно висит. Альфред Лихтенштейн (перевод Алексея Прокопьева) АЛ родился в Берлине 23 августа 1889 года. Там же учился в школе и университете, получил степень доктора права в университете Эрлангена (Бавария). В 1913 году пошёл добровольцем в Баварский пехотный полк, участвовал в военных действиях с первых дней Первой Мировой войны. Погиб 25 сентября 1914 под Вермандовиллером на Западном фронте.

Накануне солнечного затмения, по дороге в Петербург прочитала третью книгу Флориана Иллиеса — «1913. Что я еще хотел сказать». Лучшая у него все-таки «Любовь в эпоху ненависти». Видно, как в первой («Лето целого века») он находит форму, в 1913 - идею (любовь), и в книге про 1929-1939 гг уже доводит концепцию до ума. Но сама концепция - как люди продолжали творить и любить во время трагедии - очень хороша. Хотелось бы такого еще в контексте истории нашей страны почитать. Картина: Людвиг Майднер, Апокалиптический пейзаж, 1913. Хранится в Музее искусств округа Лос-Анджелес (LACMA)