ПРОСТРАНСТВО ТИШИНЫ

Дар переживания реальности Отец Ричард Рор предлагает, как мы можем почитать свои эмоции, не становясь чрезмерно привязанными к ним: Когда речь идёт о почтении к нашим эмоциям, нам нужно сказать и сильное «да», и сильное «нет». Мы должны начать с «да», потому что так многие из нас были воспитаны — семьёй и религией — не чувствовать свои чувства. Они думали, что делают нам одолжение, потому что не хотели, чтобы эмоции управляли нашей жизнью. К несчастью, это придало моральный оттенок самому факту наличия чувств, не только «негативных», таких как гнев, обида или страх, но и позитивных — удовольствия, счастья и даже желания. Явное или подсознательное послание «Это неправильно. Это плохо» искалечило нашу способность ценить, страдать или допускать полное значение реальности. Эмоции — это прежде всего дар Бога, чтобы мы могли прикасаться к реальности иначе, чем через мозг. Пастор Питер Сказзеро подтверждает, что наши эмоции — центральная часть нашей человечности и наших отношений с Богом и людьми: Как и большинство христиан, я был научен, что почти все чувства ненадёжны и им нельзя доверять. Они колеблются то вверх, то вниз и являются последним, на что мы должны обращать внимание в духовной жизни. Верно, что некоторые христиане впадают в крайность — следовать своим чувствам… Однако чаще встречаются христиане, которые не верят, что им позволено признавать свои чувства или выражать их открыто. Это особенно касается таких «трудных» эмоций, как страх, печаль, стыд, гнев, обида и боль. Но как мы можем слышать, что говорит Бог, и оценивать происходящее внутри, если мы отрезаем себя от наших эмоций? Чувствовать — значит быть человеком. Минимизировать или отрицать то, что мы чувствуем, — значит искажать то, что значит быть носителем образа Божьего. В той мере, в какой мы не способны выражать свои эмоции, мы остаёмся ограниченными в способности любить Бога, других и самих себя. Почему? Потому что наши чувства — это часть того, что значит быть созданным по образу Бога. Исключать их из нашей духовности — значит отсекать существенную часть нашей человечности. Ричард размышляет о риске чрезмерного акцентирования важности наших чувств: Поскольку эмоции так долго подавлялись, отрицались и считались всегда ошибочными, это, вероятно, одна из главных причин того, что мы скатились в чрезмерно «умственную» форму христианства. Сейчас мы заново открываем ценность эмоций, но в этом есть опасность качнуться маятником в другую сторону — предположить, что эмоции всегда правильны, всегда хороши. Но когда мы принимаем эмоции как они есть, в них нет никакого когнитивного баланса. Мы не спрашиваем: «А это разумная реакция? А это соразмерная реакция?» В итоге у нас появляется много сентиментальности и драмы, накачивания эмоций по пустякам. Мы тратим часы на создание внешних драм, особенно когда внутри нет драмы, нет внутренней живости или удовлетворения. В рамках меньшего «я» мы склонны делать из всего большое дело.

Приветствовать, но не цепляться Отец Ричард Рор описывает необходимость внимательного отношения к нашим эмоциям, не превращая их в привязанность: Эмоции — это необходимые флюгеры, в значительной мере телесно обусловленные, которые помогают нам быстро, а иногда и глубоко считывать ситуации. Но они также являются усвоенными и отработанными нейронными реакциями, часто эгоцентрическими, которые имеют мало общего с объективной реальностью и гораздо больше связаны с историями, которые мы усвоили и создали. Наше отдельное «я» любит удерживать такие эмоции, чтобы оправдывать и защищать себя и утверждать свою власть. Большая часть работы эмоциональной зрелости заключается в том, чтобы научиться различать эмоции, которые дают нам полезное послание о нас самих или о ситуации, и эмоции, которые представляют собой лишь нарциссические реакции на данный момент. Осмелюсь сказать, что пока мы не нашли свой духовный центр и основание, большинство наших эмоциональных реакций обычно слишком самореферентны, чтобы быть полезными или правдивыми. Они воспринимают момент так, словно «я» с его сиюминутными потребностями и болями является точкой отсчёта для объективной истины. Но это не так. Малое, оборонительное «я» не может удержать это пространство. Удерживает его только Реальность/Бог/Творение. Называть любую эмоцию, даже негативную, «грехом» не имеет смысла, потому что вина и стыд — или любое чувство, что «Бог недоволен» нами, — обычно лишь усиливают нашу негативность и страх, что ещё больше закрывает нас. Иными словами, когда мы пытаемся подавить эмоции, они становятся более сложными, более конфликтными, более вытесненными — и, следовательно, менее честными «отражениями» реальности. Если эмоция не помогает нам лучше и правдивее понять ситуацию, мы должны отпустить её, позволить ей пройти сквозь нас — ради нашего же блага. Большинство из нас естественным образом хорошо умеют привязываться, но лишь немногие обучены непривязанности или отпусканию. Практика непривязанности — одна из великих задач любой здоровой духовности, но доведённая до крайности она становится контрпродуктивной. (Она чуть не захватила раннее христианство, что оказалось не полезным.) Мы должны рискнуть на подлинную привязанность (полностью прочувствовать эмоцию), уловить её важное послание, а затем иметь осознанность и цель, чтобы отпустить эту завораживающую эмоцию после того, как она выполнит свою работу. В этом — дар и сила эмоционально зрелого человека. Чтобы быть по-настоящему сознательным, мы должны отступить от нашей навязчивой идентификации с непререкаемой привязанностью к нашему изолированному «я» — главной иллюзии. Чистое сознание — это никогда не просто «я», запертое в себе самом. Это — наблюдение за «мной» со стороны, с обзорной площадки, которую милостиво предлагает Бог (см. Рим. 8:16), и которую мы называем Пребывающим Духом. Тогда мы начинаем видеть глазами гораздо более широкими и иными, чем наши собственные. Большинство из нас не понимают этого вида осознанности, потому что мы полностью отождествлены с нашими мимолётными мыслями, чувствами и навязчивыми моделями восприятия. У нас нет должной дистанции от самих себя, которая, как ни парадоксально, позволила бы нам увидеть наше радикальное соединение со всем остальным. Такое радикальное соединение и есть святость.

Вышел новый сингл группы Honey Blue, ещё одной группы, где играет мой младший сын. https://open.spotify.com/track/4S6fZ0656sZwx2YPIW2X1Z?si=1kuGoTZzRMaGlCSdgYudPw

Очень понравился перевод Нового завета, выполненный профессором А.Десницким. https://perevod.desnitsky.net Использую для проповеди (Ветхий завет читаем по Заокскому переводу) в богослужении. Кстати, 20 августа в среду в 18:00 будет презентация перевода и встреча с переводчиком в Реформатской церкви в Риге на ул.Марсталю 10. Добро пожаловать.

Сын Генриха, Эдуард VI, запретил проведение мессы. В начале XVII века английская корона установила контроль над большей частью острова, и преследования усилились. Католические церкви были экспроприированы, а священники скрывались. Ситуация еще больше ухудшилась после вторжения Оливера Кромвеля в Ирландию в 1649 году. Войска Кромвеля совершали массовые убийства и расправы. Священники были вынуждены покинуть Ирландию или подвергнуться смертной казни. Гэльский поэт той эпохи по имени Éamonn an Dúna написал поэму о тех временах в Ирландии. Говорящий по-ирландски Эамонн перечисляет английские фразы, которые он слышал, предположительно от английских войск: "Тори (преступник), взломать его, повесить его, мятежник, негодяй, вор, священник, папист". Начиная с 1790-х годов, уголовные законы против католиков в Ирландии постепенно отменялись. Сегодня скрытые "камни мессы" продолжают находить, и интерес к этой традиции возрос. -Мария Тереза Диестра и Конн Макнелли

Ирландские епархии возрождают традицию «Мессы на камнях» В ответ на пандемию КОВИД-19 правительство Республики Ирландия запретило проведение публичных месс в стране, тем самым фактически сделав их уголовным преступлением до 10 мая 2021 года. Теперь ирландский офис организации "Помощь Церкви в нужде" (ACN) выступил с инициативой подчеркнуть важность мессы, призывая священников совершать Евхаристию у исторических каменных алтарей под открытым небом, сохранившихся со времен прошлых гонений: они известны как "мессовые скалы" ( “Mass Rocks” ) Реакция правительств разных стран мира на кризис здравоохранения, вызванный коронавирусом, оказала глубокое влияние на права человека, и не в последнюю очередь на право на свободу религии и свободу религиозного культа. В Республике Ирландия ограничения были ужесточены с октября 2020 года, когда публичное отправление религиозных культов было полностью приостановлено. В апреле 2021 года нарушение закона путем публичного празднования мессы было добавлено в уголовный кодекс, что сделало Республику одним из самых ограничительных правительств в мире в отношении свободы религии. Разрешение на публичное проведение мессы было окончательно восстановлено в мае этого года, хотя по-прежнему действуют жесткие ограничения, включая максимальное количество присутствующих - не более 50 человек, или меньше, если в церкви нет необходимого пространства. Отмена публичной мессы напомнила многим ирландцам о временах религиозных преследований, которым подвергались католики в 16-18 веках, когда протестантская Англия стремилась истребить католическую веру на острове. Это было время, когда католики собирались в отдаленных и уединенных местах, где тайно совершалась месса. По всей Ирландии католики, среди которых были как потомки коренных кельтских гэлов, так и более поздние нормандские поселенцы, тайно посещали эти подпольные мессы. В сельской местности они проводились под открытым небом на знаменитых "Мессовых скалах", в основном природных скальных образованиях, превращенных в алтари под открытым небом. В некоторых районах эти мессы продолжались вплоть до XIX века. Мужество священников, которые, рискуя жизнью, совершали мессу на этих скалах, было одним из факторов, который помог сохранить Ирландии верность католической вере. Одним из них был отец Николас Мейлер, приходской священник в епархии Фернса, на юго-востоке Ирландии. Во время гонений, которым подвергались ирландские католики, он продолжал заботиться о своей пастве. На Рождество 1653 года, когда он совершал мессу на скале у деревни Томхаггард Co. Уэксфорд, английские войска убили его. Миссис Ламберт, один из верующих католиков, сумел спасти потир и отдал его семье священника. В XIX веке родственник священника-мученика, архидиакон Филипп Мейлер, вернул потир церкви, которая теперь регулярно использует его для рождественской мессы, совершаемой каждый год на том же самом месте. Именно эта традиция "Мессовых скал" вдохновила ACN Ireland на инициативу провести мессу у некоторых из этих каменных алтарей во всех 26 епархиях страны в праздник, посвященный ирландским мученикам, 20 июня этого года. Организация пригласила всех католиков присоединиться к этим евхаристическим торжествам и молиться за особое намерение, а именно "обновление веры" через заступничество ирландских мучеников, в стране и во всем мире. В 1536 году Генрих VIII впервые попытался разорвать отношения между ирландской церковью и епископом Рима. В таких местах, как Дублин, попытки захвата монастырских земель встретили сильное сопротивление. Многие верующие, например, цистерцианцы из аббатства Святой Марии в Дублине, были замучены за отказ подчиниться требованиям короля.

Сегодня день памяти мученика, брата Роже из Тэзе. Основателя экуменического монастыря в Бургундии. Он был убит в 2005 году во время молитвенного бдения.

До 50 лет так и работало. А как у вас?