ПРОСТРАНСТВО ТИШИНЫ

Молиться — не значит слушать самого себя, говорящего, но значит прийти в молчание и, умолкнув, ждать до тех пор, пока не услышишь Бога. Серен Кьеркегор

«Блаженны миротворцы: Божьими их назовут детьми.» - Матфей 5:9 BTI Раннее христианство было радикальным вызовом общественной морали и предоставлениям о должном. Настолько радикальным, что Христианская проповедь вызывала ярость языческого мира. Эта ярость была одной из причин страшных гонений и жестоких казней христиан. Но даже на аренах цирков, терзаемые дикими зверями, христиане оставались верны принципу миролюбия. Наверно, одна из самых непопулярных проповедей Христа, которую не понимают, не принимают или даже ненавидят до сих пор – о том, что в ответ на удар нужно подставить себя еще раз под удар. Все мы дети одного Отца. Каждый человек, где бы он ни жил, к какой бы культуре не принадлежал, каких бы взглядов не придерживался - является творением Бога. Библейская история о сотворении говорит нам именно об этом. Не о порядке творения, или его сроках, как считают креационисты. Главным посланием поэмы о Творении мира и человека является то, что все человечество представляет собой семью. И как в любой семье мы все связаны друг с другом взаимоскрепляющими связями, и каждый наш выбор оказывает глубокое влияние на настоящее и будущее. "Совершенно очевидно, что планета не нуждается в большем числе людей преуспевающих. Но она отчаянно нуждается во все возрастающем количестве самых разных миротворцев, целителей, реставраторов, рассказчиков и влюбленных. Ей нужны люди, которым хорошо живется на своих местах. Ей нужны люди, которым хватает силы духа присоединиться к борьбе за то, чтобы сделать мир человечным и пригодным для жилья. А эти качества весьма далеки от того, что наша культура определяет как успех". (Дэвид Орр, «Думая о земле») Помня об этой истине, христиане должны быть примером радикального миролюбия и прощения. Это значит, не допускать семена злобы в своё сердце. Бодрствовать и трезвиться, чтобы не поддаться тем примитивным, животным реакциям ярости и ненависти, которые легко могут захватить нас. Культивировать в себе высшие человеческие проявления доброты и толерантности. Учиться смотреть на мир через призму сострадания. Видеть в других культурах и традициях, во взглядах других людей прежде всего то, что объединяет и позволяет созидать общее благо. "Мы проповедуем всеобщее примирение во Христе. Наша цель – экуменизация, либерализация, евангелизация мира с вытекающим отсюда правилом – в главном единство, во второстепенном свобода и во всем любовь" (Цитата из Призыва Сандра Риги) Мир не всегда соответствует идеалу и существуют ситуации, когда у человека не остается иного выбора, кроме как взять оружие в руки, чтобы защищать свой дом и свою семью. Но это всегда трагедия, и призвание христиан – сделать все, чтобы ее не допустить. Стоять в свидетельстве о мире до последнего предела, призывать, вразумлять, увещевать, молиться. И даже в случае войны – стараться избегать убийства настолько, насколько это вообще возможно. «Все люди включены в духовное спасение: всё человечество представляет собой единое целое, и оно искуплено. Святой Григорий Нисский учит, что «все люди, от первого до последнего человека – один образ Сущего». Христос – образ Божий, и в Нём присутствует образ всего человечества. У всех нас есть человеческая свобода – это сила принять божественную жизнь внутри нас и расти в божественном сознании, но это также сила отвергнуть божественную жизнь, сосредоточиться на себе и замкнуться. Удалиться от божественного означает погрузиться в нереальность. Это состояние можно назвать адом – быть полностью отрезанным от Жизни, Истины и Реальности, погрузиться в полную иллюзию, во внешнюю тьму, находящуюся за пределами бытия». (о. Беда Гриффитс OSB «Возвращение к Центру»)

Сокровенная суть христианства, возвещенного Иисусом и постигаемого мышлением, та, что только благодаря любви мы можем достичь общности с Богом. Любое живое познание Бога восходит к тому, что мы сердцем ощущаем Его как волю к любви. Альберт Швейцер

Сегодня исполнилось 57 лет, когда 25 августа 1968 года, шестеро советских диссидентов вышла на Красную площадь в Москве против вторжения советских войск в Чехословакию.

Поэтому мой подход остаётся всё тот же, хотя многим может казаться ненужным или не к месту духовность или путь духовного роста. Я думаю, это главное направление, о котором нам нужно думать. Думать, если мы хотим более безопасной, более наполненной, такой в глубине обоснованной жизни. То есть история не о том, что люди с внутренними конфликтами или люди, находящиеся в состоянии войны с собой, могли бы построить очень согласованное, идеальное и хорошее общество. Нет! Это всегда история, на которую нужно смотреть с другой стороны — тогда, если я пришёл к лучшей гармонии с собой, я поработал со своими, может быть, недостатками и своими ошибками, я вдруг могу научиться и понять, как можно лучше или умелее, или более дружелюбно строить отношения с другими людьми и строить общество. ⸻ Очень важно, чтобы мы могли доверять друг другу, но безопасность должна опираться на собственные ресурсы и силы Да, это, может быть, тоже история про доверие к другим. (В таком случае, если мы идём этим дальше, развиваем и так далее.) Доверие к другим, которые что-то обещают. Ну я прихожу снова к той ситуации, в какой мы сейчас именно политически оказались, что мы начинаем также сомневаться в том, помогут ли нам союзники, если что-то случится. У вас есть та вера, что помогут? Очень важно, чтобы мы могли доверять друг другу, потому что я думаю, если мы совсем не доверяем другим людям, то на самом деле очень трудно жить, не так ли? И это доверие, конечно, связано с уходом за отношениями. Мне действительно кажется важным, что наши высокие государственные должностные лица ухаживают за отношениями с нашими союзниками, с правительствами европейских стран. Ну так это и происходит — мы можем чувствовать себя в отношениях хорошо и безопасно, в которые мы что-то инвестируем и вкладываем. Я бы сказал, другого решения нет. И я думаю, что в Латвии делается очень много, чтобы это так могло происходить. Почему я это спрашиваю? Отступая назад — это снова пример Украины. Мы знаем, что у Украины тоже были союзники, которые гарантировали в обмен на ядерное оружие безопасность Украины. Среди гарантов была не только Россия, но и Соединённые Штаты Америки, которые теперь говорят, что больше по-настоящему не хотят быть здесь, в Европе, и вообще своих войск не пошлют в Украину давать гарантии, что это европейский вопрос. И также Европа, мы видим, до сих пор не смогла дать Украине то, что было обещано. Обещания были гораздо щедрее, чем то, что Украина получила. С этой точки зрения… С этой точки зрения ответ, конечно, очень простой. Нужно стараться как можно больше в направлении безопасности опираться на свои навыки, свои ресурсы и силы. Никто не может защитить какую-то страну извне, если эта страна не сделала необходимых домашних заданий сама. Так что я думаю, нам нужно развивать это направление. Президент Эдгар Ринкевич тоже много об этом говорил и побуждал обратить на это внимание. Нам нужно развивать все те навыки безопасности, которые зависят от нас самих. Наши ресурсы, люди, вооружённые силы, безопасность границ, включая также развитие необходимых военных технологий. https://www.lsm.lv/raksts/dzive-stils/sarunas/23.08.2025-intervija-ar-teologijas-doktoru-juri-rubeni-mums-japastav-par-latviju.a611397/

Многие из нас легко поддаются манипуляциям. Ну, скажем, мы иногда искушены находить лёгкие ответы. Простые ответы. И это понятно. Но опять же я вижу в этом обществе достаточно много людей, которые ищут и спрашивают глубже. Которые не хотят просто найти нужный пузырь, к которому примкнуть, или, не знаю, на какой стороне фронта встать, но которые сами думают, сами анализируют, сами принимают свои решения. Я думаю, такие люди тоже есть. Но я бы сказал так — общество очень разное. ⸻ Так часто в мировой истории бывало, что ситуация не чёрно-белая Каково было бы ваше главное послание тем людям, которые сейчас здесь, в Латвии, живём? Трудно пытаться найти одно послание для разных людей, но я бы сказал в этой ситуации поляризации — сначала слушать. Более основательно слушать, а потом говорить. То есть не быть так много кричащими и говорящими в пустоту. Приобрести такую созерцательную измерение. Другими словами — да, есть люди, которые, не знаю, с моей перспективы говорят кажущуюся нелепость. Ну можно было бы просто культивировать агрессию в себе. От этого что-то лучше происходит? От этого что-то меняется? Ничего не меняется. Разве не лучше было бы, если бы я попытался внимательно вслушаться в этого человека и, может быть, услышать за словами, которые этот человек говорит, те глубочайшие заботы? И эти глубочайшие заботы иногда вербально не выражены. И там может быть так, что этот корень растёт из какого-то совершенно другого места. И как можно было бы в разговоре реагировать не только на слова и на их поверхностный уровень, но на тот глубочайший уровень, на эти корни. Другими словами, могли бы мы внимательнее, глубже вслушаться друг в друга, прежде чем мы говорим? Могли бы мы осмелиться искать свою позицию напротив таких полярных вопросов, которые часто, мы знаем, имеют такой чёрно-белый взгляд — или-или. Либо ты становишься на нашу сторону, ты наш. Если ты стоишь на другой стороне — ты наш враг! И с другой стороны точно так же. Но — так часто в мировой истории бывало, что ситуация не чёрно-белая, что есть какой-то третий путь. И искать этот третий путь, такой более глубокий путь, то есть не искать упрощённых, лёгких ответов и не радоваться тому, что кто-то такие предлагает, а осмелиться идти по пути более глубоких поисков — конечно, это вызов. Потому что тогда так может случиться, что ты плохой и для одних, и для других. Тогда это многим кажется ещё более пугающим. Лучше хотя бы встать в один лагерь — тогда хотя бы спины будут тебя защищать. Но, может быть, в такие поляризованные времена нужно осмелиться больше быть такими людьми — условно идущими третьим путём, которые ищут не то, чтобы встать на одну или другую сторону, а более глубокую перспективу, как взглянуть на эту чёрно-белую ситуацию и вдруг в глубине увидеть какую-то, может быть, новую возможность, как можно было бы искать, строить мосты мы друг с другом. В любом случае отношения с самим собой у каждого человека и отношения с другими людьми — это два самых вызывающих поля, в которых мы учимся, если учимся, что значит быть человеком. И эти два поля всегда являются вызовом. Прежде чем мы думаем о внешнем пространстве, о других людях, чрезвычайно важно помнить… Я предполагаю, что у каждого есть какие-то воспоминания… Как трудно иногда справиться самому с собой, что-то обсудить с собой, принять в себе, увидеть в себе, признать в себе. Ну — как-то вообще осмелиться быть благожелательным к себе, понимающим к себе. И вот, отношения с самим собой — и об этом говорит хороший духовный опыт — всегда такой тренировочный полигон, который помогает лучше понять способ, научиться умениям, как понимать других людей. Ничего ведь в этом большом смысле не изменилось, всё остаётся в силе, то же самое, что всегда было присутствующим нам как людям, как человечеству. Учись лучше познавать самого себя, понимать себя, смотреть глубже в себя, и тогда через более глубокое познание себя ты научишься лучше понимать и, может быть, более гибко принимать других людей. Только так!

Если это нам мешает, тогда, слушайте, мы тут ничего не можем по-настоящему сделать. Но можем ли мы найти что-то, что позволяет доверять жизни вопреки всему этому? И что тогда может нам в этом помочь? Или просто быть этими людьми — манипулируемыми, запуганными. И я не могу, не должен принимать решения за других людей, но мне в моей жизни существенно помог мой духовный опыт. То, что я имел возможность пережить, что здесь присутствует божественное, что это — открытие в каждом человеке самом. Это не слова, это не догмы. Это не что-то, что тебе кто-то скажет. Ты можешь это пережить и встретить. Через конкретную практику, практикуя, ты можешь убедиться в том, что это есть. Есть моменты в жизни каждого человека, и в моей жизни, когда, скажем, трудно. И тогда ты очень хорошо это переживаешь, что единственное, на что ты можешь опереться, это твой духовный опыт. Есть ли он у тебя. Потому что по-настоящему считается только то, что мы пережили. Не так ли? Поэтому это то, чем я здесь занимался последние двадцать лет в Лужне. Понимая, что я могу помочь себе формировать более глубокий, более подлинный духовный опыт и, может быть, помочь каким-то другим людям, у которых есть желание это осуществить, найти свой духовный опыт. И кажется, что именно это может быть решающим в такие небезопасные времена. И что вдруг ты можешь обрести мир, доверие и радость, жить даже в небезопасности и неопределённости, в вызовах. Это наша земля, нам за неё нужно постоять Здесь мне приходит на ум та ситуация, которая есть у многих людей в Латвии, когда какое-то руководство учреждения или предприятия спрашивает: если Россия в случае нападёт, можем ли мы рассчитывать, что ты останешься, что ты будешь работать на своём месте, или у тебя есть другие планы? И есть люди, с которыми мне приходилось говорить, которые говорят: нет, мы с моей семьёй не будем ждать, мы сразу уедем из Латвии, уедем за границу. Извините, если это личный вопрос — но что вы бы сделали в такой ситуации? Мы говорили с моей женой Ингой об этом. Мы не уехали бы. В конце концов, это моя земля. Может быть, я сразу скажу — я достаточно много прожил в этой жизни. Мне 60+. Если мне нужно умереть, то я могу быть очень благодарным за эти 60+ лет. Но я не думаю, что я где-то ещё мог бы чувствовать себя принадлежащим так, как здесь. Тогда просто нужно принять все те события, какие они придут. Это как моё решение. Такое моё внутреннее, прожитое решение. Но, конечно, есть люди со своими, может быть, интересами, потребностями и так далее. И каждому, наверное, здесь нужно решить это на своём месте. Вы не осудили бы тех, кто уезжает? Ну, трудно осуждать людей, которые принимают такие решения при угрозе жизни. Но у меня есть такое чувство, что, опять же, разговаривая со многими людьми в том кругу, где я нахожусь, есть и достаточно много людей, которые думают так — это наша земля. Хватит бежать. Весь мир полон беженцами, не так ли? Которые ходят со своими сумками. Кто-то нас где-то ждёт? Это наша земля. Это место, где мы родились. Здесь мы связаны со всеми деревьями, травой, землёй. Так и есть, мы часть всего этого. Я думаю, что совершенно естественно, что многие люди чувствуют, что это то место, которое… что это наше место. Нам за это место нужно как-то постоять. В какой форме, каким образом — это тоже, наверное, каждому человеку нужно решать самому. ⸻ Как вы оцениваете вообще, в каком состоянии сейчас находится латвийское общество? Какое оно? Очень трудно ответить на такой вопрос. Потому что общество разное. Не так ли? И как тогда дать один ответ? Я бы сказал — общество очень поляризовано, но это очень интересно. Это что-то, что можно видеть во многих государствах с разными политическими структурами в мире. Очень поляризованные общества, где эта поляризация не такая — 20% против 80%, но чуть ли не 50 на 50. Посмотрим направо и налево — мы это испытаем. То есть и наше общество довольно поляризовано.

И мы вдруг как будто пробуждаемся. Но… Большие вопросы, на которые нам каждому самому на своём месте нужно ответить и о которых напоминают духовные традиции, — они присутствуют. И каждый из нас живёт свою уникальную жизнь с самыми разными вызывающими вопросами. Готовы ли мы уделить этому внимание или просто скользить поверху по лёгкой стороне? Я думаю, что иногда у многих людей есть такая злость на эту войну в Украине или какие-то другие конфликты, потому что они мешают такой поверхностной жизни, «ведь я хотел жить и потреблять, и я не хотел сталкиваться, и представьте себе, мне теперь нужно думать о какой-то войне!». Так что у всех вещей есть две стороны, не так ли? И я думаю, что и эти вызывающие обстоятельства в Европе могут побуждать нас просто думать о великих мыслях. ⸻ Вопрос в том — каким образом мне найти возможность не бояться Наверное, каждый под «великими мыслями» понимает что-то своё. Что вы имеете в виду? Для меня это вопрос, который я бы сформулировал так: каково то уникальное задание и призвание? Почему я родился в этом мире и что должно быть сделано через меня? И я знаю, что, если я внимательно вслушаюсь в себя, я могу приблизиться к этому призванию и могу позволить этому призванию проявляться через мою жизнь. Услышать своё призвание не означает обязательно найти самую лёгкую версию жизни, а свою версию жизни. И мне кажется, что если мы не находим связи с этим внутренним призванием, то многое может казаться вполне достаточным для нашей жизни, но каких-то существенных решающих вещей не хватает, и есть какая-то дыра, дефицит, который мы никак иначе заполнить не можем. Так что мой вопрос, над которым я действительно размышляю каждый день — на что мне нужно обратить внимание, чтобы через мою жизнь могло осуществиться то, ради чего я в этой жизни, в этом мире есть. И как мне с моими недостатками, которых у меня тоже достаточно, жить так, чтобы это не мешало Богу и не мешало людям так, чтобы добра было чуть больше, чем, может быть, ошибок или дефектов, которые мы тоже вносим через свою жизнь. ⸻ Люди, которые говорят, что они живут для своей семьи, они делают всё, чтобы помочь своей семье, они работают, они заботятся, стараются, и они говорят — я всё это делаю, но меня угнетает это время, в котором мы живём. Именно то, что вы упомянули — неуверенность, неопределённость в отношении будущего. Ну что вы можете посоветовать таким людям? Забота о близких людях — это замечательная и прекрасная вещь, и я думаю, что это тоже один красивый способ, как мы можем осуществить свою жизненную задачу. Но я бы посоветовал больше искать в себе эту надёжную опору, на которую можно опереться, и меньше позволять себе пугаться. Ведь, видите, всегда есть возможность идти по пути страха. И фактически, если мы позволяем себе идти этим путём страха, то фактически каждый день предлагает нам сотни вещей, которых мы можем бояться. Так что у человека фактически есть две возможности — либо продолжать бояться, либо осмелиться искать путь доверия. И фактически великие духовные традиции это уловили, почувствовали, что у человека всегда есть такая дилемма между доверием к жизни — принять эту непонятную парадоксальную жизнь с доверием. Там не всё ясно, там происходят ужасные вещи. Но — либо я выбираю доверять, либо бояться. Если мы начинаем бояться, то, в принципе, страх — плохой советчик, потому что тогда это заставляет принимать быстрые непродуманные решения. Мы становимся очень подверженными манипуляциям, потому что на самом деле испуганного человека можно дальше дёргать и пугать. Вопрос в том — каким образом мне найти возможность не бояться? И, может быть, начало такое, что я, может быть, могу принять решение, что я перестану бояться, но я буду учиться доверять этой жизни. Жизнь — это парадокс. Жизнь каждого человека заканчивается смертью. Ясно! Жизнь каждого человека означает сталкиваться со всевозможными ситуациями.

И чувство было такое — чтобы в этих переговорах смогли присутствовать также и все остальные голоса. Одновременно, с другой стороны, я также хорошо осознаю, что все военные действия в своей последней стадии завершаются переговорами. И разговаривать приходится людям, которые до этого стреляли друг в друга, и это является вызовом. Всегда есть какой-то этап переговоров. Поэтому, наверное, нельзя сказать, что переговоры или попытка вести переговоры — это что-то злое или сложное. Но, конечно, вокруг очень много интересов. Но да — то чувство… Если вы спрашиваете о чувстве, оно было такое внимательное и настороженное, с желанием, чтобы, вот, хотя бы со стороны администрации Трампа была готовность услышать также и голоса европейских стран и Украины. ⸻ Что-то заставляет вас думать, что они услышат Европу и будут вовлечены в защиту Европы? Я не эксперт в политике, и я всегда чувствую себя довольно некомфортно, когда мне приходится пытаться отвечать на вопросы по темам, в которых я не эксперт. Я могу позволить себе поддаться таким очень субъективным ощущениям, но мне кажется, что в последние полгода в администрации Трампа произошли какие-то изменения. Где из такого малого желания прислушаться возникло большее желание прислушаться и к другим голосам. В момент кризиса мы не можем взять с собой духовную составляющую, которой у нас уже нет В Латвии официально разработана 72-часовая чрезвычайная сумка на «Х-час». Люди тоже об этом думают, но одно дело — конкретные предметы, которые в этой сумке предусмотрены, а другое — такая же сумка, наверное, в каком-то смысле и в духовном значении. Что вы взяли бы в эту свою сумку в духовном смысле для момента кризиса, если бы он настал, чего мы, конечно, надеемся, что не будет? Да, ну я тоже очень хотел бы надеяться, что не наступит такой момент. Если мы говорим о духовной составляющей этой 72-часовой сумки, мы не можем взять что-то, чего у нас уже нет. В этом смысле, наверное, момент кризиса не совсем подходит для того, чтобы мы начали думать, как обстоят дела с нашими ценностями или с нашей глубиной. Поэтому мне кажется, что вся жизнь, каждый день — это время, в котором мы создаём глубину своей жизни, в котором формируется наше понимание смысла нашей жизни. Конечно, у каждого человека, наверное, это может быть по-разному, может быть очень по-разному. И я думаю, именно присутствие этого смысла делает общество или государство не потребительским клубом, где мы просто потребляем вещи — «дайте нам, пожалуйста, нам положено то и это». Когда у нас больше нет этого потребления, тогда мы смотрим, куда мы идём дальше. Но общество приобретает более глубокие связи — принадлежность к государству имеет более глубокие связи, что мы не просто простые потребители. Это формируется из того, чему в нашей жизни есть или нет места. И я скажу именно в наше время, где так много раздражителей и так много возможности скользить по поверхности жизни, чрезвычайно важно размышлять о больших темах своей жизни, о духовности, о глубинном измерении. И в этом смысле я не думаю сразу о религиозности в том значении, что людям непременно нужно становиться принадлежащими какой-то религии, а думать о больших вопросах своей жизни. И к этому нас побуждают не только обстоятельства войны, но и повседневность. Не так, что только благодаря войне в Украине нам нужно думать о больших вопросах, а иначе мы могли бы об этом не думать. Извините, люди рождаются и умирают и в условиях благополучия. В мирное время люди тяжело заболевают, переживают кризисы и драмы в отношениях и в других обстоятельствах. То есть, на самом деле — что происходит через эти военные действия? Эти военные действия как бы сублимируют всегда присутствующую неуверенность, которая всегда постоянна в этой земной жизни, ну в такой очень видимой, выраженной форме.

Какими были чувства у тех, кто жил тогда, когда великие державы тайно и предательски делили Европу? И есть ли основания считать, что история повторяется? Это вопросы, которые сделал актуальными наше время. Мы должны постоять за Латвию, найти точки взаимопонимания и не поддаваться страху — так в интервью LTV признал доктор теологии, эксперт по духовным практикам и учитель контемпляции Юрис Рубенис. Атмосфера сейчас всё же отличается от 1939 года Говорят, что времена ходят по кругу, и, возможно, мы сейчас испытываем какие-то похожие чувства с тем, что было у наших предков в конце тридцатых годов прошлого века: что в воздухе ощущается какое-то дыхание предательства, что ожидается нечто роковое, какой-то поворот? Что вызывает у вас это чувство — 23 августа тогда и 23 августа теперь? 23 августа 1939 года, конечно, очень сильно повлиял на всю нашу историю и продолжает влиять до сих пор. Иногда, глядя на торг великих держав, многие люди очень механически говорят: ну, примерно та же атмосфера и сейчас. Мне кажется, что нет, всё же нет. Но, конечно, мы призваны помнить некоторые уроки. А именно: что же необходимо малым народам, чтобы они могли плыть в больших бурях, где великим державам время от времени кажется, что именно они определяют всю атмосферу и климат. И я думаю, что самое важное, наверное, в таких обстоятельствах — в какой степени общество, люди могут находить точки единства друг с другом. И я понимаю это не так, что мы все должны думать одинаково, не так, что у нас у всех должна быть одинаковая перспектива. Но очень важно, какие есть точки, где наше видение, наши ценности пересекаются. Потому что общество, которое внутренне враждебно друг другу, на самом деле довольно легко победить или манипулировать таким обществом. И это — тот большой вопрос. В наше время уже очень сложно говорить о точках единства потому, что многие сразу слышат в этом подтекст, что это значит, будто кто-то уже подготовил какую-то единую идеологическую картину. И теперь, мол, мы все должны в неё войти. Но всё же, несмотря на то, что это, может быть, некоторым кажется утомительным или скучным — мы все люди, и у нас у всех есть не только поверхность жизни, но и глубинное измерение жизни, я позволю себе так сказать. И в этом глубинном измерении мы, может быть, по-настоящему ощущаем, что значит быть человеком. И от того, насколько у нас развито это глубинное измерение, иногда зависит очень, очень многое и в нашей внешней жизни. И также то, могут ли разные люди всё же в каких-то точках понять друг друга и встретиться. Какие аргументы заставляют вас провести различие между 1939 годом и нынешним временем? Я думаю, что мир всё же другой, чем был тогда. Я думаю, что Латвия в иной ситуации. Также, если мы говорим о таких параметрах внешней безопасности. Тогда, я думаю, мы были очень атомизированы, обособлены каждый сам по себе. Я думаю, что многие европейские страны, нынешние страны Европейского Союза, хорошо осознают необходимость единства и много для этого делают, как мы видим. Но это, конечно, непросто. Я думаю, что совершенно иное также и наше внутреннее отношение к этим событиям, что мы как бы больше способны следить за внешними процессами, и Латвия может быть более вовлечена также и своим голосом, и представлена не только здесь, но и в Европейском Союзе, в европейском пространстве и даже шире. ⸻ Некомфортно видеть приём Путина на Аляске Что у вас было на уме, когда вы увидели кадры, где президент США Дональд Трамп встречается с российским лидером Владимиром Путиным на Аляске? Ну, не очень комфортно видеть, не так ли? Человека, который является представителем агрессивной империалистической политики, которому не составляет труда отправлять на смерть десятки или даже сотни тысяч молодых мужчин из своей страны, не комфортно видеть в такой очень мягкой приёмной среде, где ему улыбаются и делают комплименты. Но такова реальность, с которой нам приходится считаться. Зачастую во главе великих держав выходят сложные люди. Возможно, есть определённые качества характера, которые определяют, почему и можешь ли ты выйти в первый эшелон.

https://www.youtube.com/watch?v=9qAE37AaN7A