Мадам Сандра пишет…

Объятия. Эгон Шиле, 1917 год. Хранится в музее Бельведер, Вена, Австрия

Ясперс и «Вопрос о виновности» Предисловие Эппле к книге Ясперса очень хорошее — а еще теперь опубликовано в Republic. Сама теория — отличная схема, чтобы начать говорить о вине и ответственности в более четких категориях (а не просто сраться в соцсетях). Как верно пишет Эппле, хочется все в книге выделять и цитировать. Но лучше прочитать целиком. А я в своем старом блоге сохранила конспект его схемы разграничений.

О свободе слова и идентичности Цензура началась не первого декабря, и даже не 24 февраля — гораздо раньше. Когда-то я зафиксировала внутри себя вопрос для самопроверки: когда запреты лично для меня станут невыносимыми? Я спрашивала себя регулярно, много раз. И вот теперь есть ответ: в ноябре 2022 года. Дело не в том, что я чего-то не понимала или игнорировала — увы, у меня никогда не получалось заниматься внутренней эмиграцией. Просто я весьма стойкая и упрямая. Но последний месяц меня буквально тошнит от невозможности говорить публично прямо. Правила игры этого режима понятны — максимально размыть эти самые правила, чтобы человека парализовало. Наказать можно любого за что угодно — когда выпадет жребий, ухватятся за какой-нибудь пустяк. Но подставиться по мелочи не хочется — если уж платить, то за что-нибудь существенное. Поэтому я понимаю тех, кто уехал — жить без этой «русской рулетки» и словесной акробатики. Когда я говорила, что цензура — это больно, то не заигрывала: не лежать на полу, который бьет током, а выходить из клетки — вполне адекватное поведение. Я, наверное, раньше плохо осознавала, что говорить прямо и честно — даже не ценность, а моя черта характера. Часть идентичности. Монетка о двух сторонах, где недостаток — патологическое неумение врать противоречит общественно-политической ситуации. Эта черта делала меня белой вороной в семье — по понятным причинам: прабабушка пережила немецкую оккупацию во время Второй Мировой, бабушка застала ее старшим ребенком. Не рассказывай ничего посторонним, никогда не говори честно о себе и своих чувствах — опыт, который наверняка пригодился маме в девяностые. И вот я, чувствительный и прямолинейный потомок, на котором молчание могло бы закончиться, а не снова превращаться в навык. Жаль, конечно, что с прабабушкой не поговорить. Не увидеть, какой она была до войны. Не расспросить что она думала, когда на нее свои же написали донос. Как это — стирать и таить свою личность, чтобы выжить. Я думаю, у нее нашлась бы парочка актуальных советов. Вчера прочитала у Ясперса: «гордость, ложно считающая себя мужественной, а на самом деле увиливающая, прибегает к молчанию как к последнему оставшемуся при полной беспомощности боевому приему». А еще раньше — у Ханны Арендт в «Банальности зла»: о том, что зло — это даже не физическое уничтожение людей, а намерение их сломать внутри. Это и есть самое тяжелое преступление против человечества. И если я могу только свидетельствовать его, рефлексировать — то да, пусть будет так. Но молчание, даже внутри страны, не выход.

Вот такая маленькая часть улова. Красота, да?)

Улов в non/fiction Выбрала пять интересных позиций из того, что купила на ярмарке: «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии», Карл Ясперс Ясперса, думаю, представлять не нужно. Книга вышла с очень свежим предисловием Николая Эппле, что делает книгу не просто изданием, а даже артефактом. Следующей куплю переписку Ясперса с Арендт (1926-1969), вот такие развлечения. «Посмертие», Абдулазак Гурна Гурна - автор-претендент на Нобелевку уже несколько лет. На русском языке его издали впервые (даже в титульнике стоит 2023 год) «Сестромам», Евгения Некрасова Я все никак не могла добраться до этой современной российской писательницы. Новую книгу-сборник уже не застала, поэтому решила начать со сборника рассказов. «Смех сумасшедших», сборник японских рассказов тантэй сёсэцу 1920-1930 гг. Во-первых, это очень красивое издание. Во-вторых, я и так головой где-то в том периоде. Будет немного художественного дополнения. «Райский сад первой любви», Линь Ихань Книга про отношения учителя и школьницы - ну, вы поняли. Линь Ихань - из Тайваня. Покончила жизнь самоубийством, считается, что к этому привел именно многолетний опыт сексуализированного насилия, описанный в этой книге.

Жил-был в Чечне один чиновник. Как-то в суматохе праздника он нечаянно подрезал брата Кадырова на дороге. И тот — ради демонстрации своей власти — решил его наказать. Потому что подрезать кого-то из «семьи» на дороге — это неуважение. А неуважение — это неправильная вера. А не верить правильно в Чечне — это терроризм. Так неловкость на дороге, несколько мемов в телефоне и жажда самоутверждения запустили цепочку событий: человек, который, кажется, и не думал никогда становиться «оппозиционером», выбрал принципы — не соглашаться на безумие, не терпеть бессмысленное унижение, не быть живой куклой рад чьей-то забавы. Не ждать, пока из него сделают очередного «террориста». Он забрал семью и уехал из страны. И стал вести блог — говорить вслух о случившемся согласно своим убеждениям. Этого человека звали Тумсо Абдурахмонов. И сегодня весь день я скорблю о нем — о человеке, который однажды доверил мне свою историю. О человеке, который заплатил жизнью за право не извиняться.

Слово недели — обозначение объекта, очень поэтического. Он часто встречается в описании пейзажа, особенно где-нибудь возле воды. У одного из моих любимых поэтов в названии стихотворения этот объект "дерзкий". А если вам лень гадать, то вот стихотворение Владислава Ходасевича, которое и служит ответом: Нет у меня для вас ни слова, Ни звука в сердце нет. Виденья бедные былого, Друзья погибших лег! Быть может, умер я, быть может Заброшен в новый век, А тот, который с вами прожит. Был только волн разбег, И я, ударившись о камни, Окровавлен, но жив, – И видится издалека мне, Как вас несет отлив. 14 декабря 1927 Париж Угадали или подглянули? Ставьте сердечки, если справились)

Пятница! А значит, время #36вопросов Вопрос 3: Прежде чем сделать телефонный звонок, вы когда-нибудь репетируете то, что собираетесь сказать? Почему?

😈💸 (Анти)коррупция и что дальше Внесите в свои календарики: на следующей неделе, то есть 8 декабря (четверг) в "Клубе" - Елена Панфилова с разговором про антикоррупцию! У меня много вопросов к тому, что сейчас называется антикоррупционным (в частности, к расследованиям), и вообще считаю этот разговор крайне важным, поэтому обязательно буду. И вы приходите, вот регистрируйтесь, чтобы внести в календарики и не забыть. Видео, как всегда, потом будет на ютубе.

Первый день зимы. Первый день новой цензуры С этого дня, оставаясь в стране, я не могу вам больше рассказывать про людей и произведения искусства так, как могла себе позволить до этого дня. И даже цитировать книжку Флориана Иллиеса, которой здесь было достаточно. Закончу цитировать его следующим абзацем — но так как это концовка книги, которая лично для меня была важна как переживание, то убираю ее под спойлер. Если вам важно — не читайте, а просто послушайте песню: Бруно Бальца по приказу Йозефа Геббельса на двадцать четыре часа выпускают из тюрьмы гестапо на Принц-Альбрехт-Штрассе, 8. Бальца посадили за гомосексуальность и ежедневно издевались над ним, но вдруг студия UFA сообщила Геббельсу, что они никак не могут завершить новый фильм с Царой Леандер без песен Бальца. Рабочее название фильма — «Великая любовь». И вот Бальца на рассвете везут в Бабельсберг. Под надзором гестаповцев он сочиняет там за двадцать четыре часа две величайшие свои песни: «Я знаю, что однажды случится чудо» и «От этого мир не рухнет». Оба предсказания не сбылись. Я знаю, что однажды случится чудо, И тогда сбудутся тысячи сказок. Я знаю, что любовь, такая большая и такая чудесная, не может так быстро умереть! У нас обоих одна звезда, И твоя судьба моя тоже. Ты далеко от меня, и все же - не далеко, Потому что наши души едины. И поэтому однажды случится чудо. (Ich weiß, es wird einmal ein Wunder gescheh’n - Я знаю, что однажды случится чудо)

Где ты, с кем ты (парочка наблюдений) Заметила, что в медиа теперь часто указывают, где находится человек высказывающийся — в какой стране. Как будто бы стало важным это обозначать, пометка корректирует смысл сказанного. Я не уверена, что это правильно, но вижу, что становится неким маркером. Во-вторых, вопрос «собираетесь уезжать?» перешел в разряд «определяющих». По крайней мере, в Москве есть ощущение, что все так устали прощаться, что хотят прояснить про собеседника сразу. Вот знакомишься с человеком, а он где-то пятым вопросом тебя спрашивает — уезжать планируешь? Уже автоматом отвечаю: «если выпиздят» (моя официальная позиция). И говорю так уже не только в приватном кругу, но и вообще. На днях так сказала малознакомому, и думаю — боже, сейчас придется пояснять почему и кто меня этсамое. Но не пришлось — как будто это тоже уже понятно. Что тех, кого могут попросить столько, что не надо дополнительно объяснять. По крайней мере, в моем «пузыре». И это не про планы вовне, обсуждение как и куда. Это вопрос про будущее здесь: сможем ли мы общаться дальше? Сотрудничать долговременно? Как будто если человек скажет «уезжаю», то не надо на него тратить эмоциональные силы. Все, сразу вычеркнуть. В этом, мне кажется, много усталости и грусти. Редукция эмпатии для самозащиты. И я не знаю пока, что с этим делать - со стороны происходящего разлома это плохая тенденция, которую хорошо бы не усугублять. Но это позиция размышления меня - человека, который внутри. А тем, кто снаружи, хорошо бы это хотя бы знать.