Александр Гофман

​Главные отрицательные персонажи – Андрей и Вова Адидас. Но речь, опять же, не идёт о стереотипах – это классические потерянные души, и их (отрицательное) развитие обусловлено грамотной драматургической перипетией. Вова под рыцарской бронёй прячет ровно такого же пацана, зависимого от «справедливых» понятий, позволяющих ему грабить хозяина видеомагнитофона, вести в обход куда более хитрого старшего (Кащея) молодняк на без пяти минут заклание и убивать из-за оскорбления. Андрей же реализует затаённый комплекс прилежного мальчика, отринутого диковинной и опасной субкультурой: он моментально входит во вкус и переходит черту в знаменательном эпизоде в больнице, когда забивает беспомощного члена вражеской группировки до реанимации. Не говоря уже о том, что сводит с ума родную мать и не поддерживает лучшего друга в момент жесточайшего личного кризиса. «Не ссышь со мной общаться?» – «Вова придёт, разберётся». Тончайшая сценаристская работа – перекладывание индивидуального выбора на решение старшего, т. е. второго главного отрицательного лица в истории. Это, повторюсь, не значит, что можно делить галерею персонажей на чёрное и белое – речь идёт о людях, перемолотых уличным звериным этикетом, их нравственное падение задевает за живое, сохраняя объём, а не упрощая характеры. #СловоПацана

Несколько слов о героях – чтобы закрыть тему с тем, что «там некому сопереживать». Главные положительные персонажи, если что – полицейская Ирина и Маратик (младший Адидас). Единственные активные участники истории, чья мораль выше понятий: в её случае – профессиональных и общебытовых, в его – уличных и, в конце концов, братских. Она явно симпатизирует школьнику, сбившемуся с пути, а он ценит любовь дороже пацанской чести: так индивид бросает вызов сформировавшей его среде и побеждает. Даже в финальной драке Маратика и Андрея исход предприятия очевиден – ведь первому больше не за что драться, а второй окончательно слился с толпой, превратился, как когда-то говорил Тайлер Дёрден, в очередную «обезьяну перед полётом в космос». При этом оба продолжают существовать в среде и остаются людьми, а не ходячими дидактическими стереотипами – так что их линии обрываются зловещим многоточием, а не приторным хэппи-эндом. #СловоПацана

Пятый эпизод – наверное, лучшее, что случалось в мейнстримном отечественном кинематографе ушедшего года. Все сказали про грамотный драматургический ход (когда серии афтершоков предшествует обманчивая сюжетная идиллия первой половины хронометража), но Крыжовников ещё и не стесняется черпать вдохновение у лучших. Последний кадр с уходом в красное из сцены с изнасилованием – явная отсылка к «Необратимости» Гаспара Ноэ: не только визуальный, но и тематический референс. Прямо как с «Калиной красной» в финале. Выражаю авторам своё почтение. #СловоПацана

​Добрался до «Слова пацана». Сразу скажу, что когда садишься смотреть сериал (!) твоего самого нелюбимого современного режиссёра, это, мягко говоря, не настраивает на сентиментальный лад; я вполне нормально отношусь к экстремальному кинематографу, но на просмотре дилогии «Горько!» и «Самого лучшего дня» мне становилось физически плохо. Со «Словом пацана» вышло иначе. Понятно, что это никакое не новое слово (пацана): тут раздражает и типичный для Крыжовникова непотизм с переигрывающей Александровой, и хаотичный монтажный рисунок (Искандер!), и привычка в любой непонятной ситуации включать «АИГЕЛ» или «Ласковый май», и грубоватое обострение характеров и обстоятельств; мир страстей слишком спрессован, герметичен, непроницаем, поэтому, например, случайное присутствие убийцы на похоронах собственной жертвы воспринимается как наименьший драматургический поддавок. В то же время – это большая эволюция Крыжовникова как постановщика (да, я смотрел «Звоните ДиКаприо»), великолепно сыгранная и придуманная история. Не столько слепок с эпохи, сколько срез национального характера. Отсюда же и истеричные вопли про романтизацию с одной стороны и «антипатию художника к героям, которым невозможно сопереживать» с другой. Если в первом случае нужно быть, уж простите, наглухо отбитым чушпаном, лелеющим свои нереализованные «пацанские» фантазии, то во втором хочется посоветовать людям повнимательнее всмотреться в гангстерскую классику Скорсезе, вершиной эмпатии которой является сочувствие к завравшемуся эгоистичному наркоману. Причём даже среди этих потерянных душ находятся те, кто сохраняют человеческое лицо – та же инспектор Ирина или несчастный отец «адидасовского» семейства. Но в чём заключается тот самый срез характера, превративший «Слово пацана» в настолько громкий феномен? А в том, что это характер народа, привыкшего жить по специфическим субкультурным понятием. Уличным – когда рыцарь дворовой шпаны убивает в первую очередь за них, понятия, а не попранную честь молодой девушки. «Мусорским» – когда силовик превращается в ровно такого же агрессивного и напористого питекантропа, как и среднестатический член группировки. Комсомольским – которые, как известно, также «своих не бросают». Псевдобогемным – ведь не даром музыкальная тусовка смотрит на 15-летнего сбившегося с пути паренька как на животное. Понятиям, наконец, «старших» и «младших» – начиная строгой иерархией взаимодействия пацанов и табуированным романом преступника и полицейского. Даже изнасилованную девушку уничтожает не сам факт насилия (она практически моментально приходит в себя), а социальная стигматизация – откровенно фашистская идеология о как бы порченном, сломанном человеке; по такому принципу вынужден существовать крыжовниковский собирательный образ старой (а отчасти и новой) России, что и пробивает фанеру даже того зрителя, что не способен читать между строк. Чтобы настолько эффектно срезонировать сразу на нескольких уровнях, автору понадобилось лишь подтащить аудиторию лбом к тому зеркалу, что зовётся искусством; и если человек видит в нём произвол против базовых гуманистических принципов или готовое пособие по тому, как сколотить банду, он всего лишь тащит на показ собственный нелицеприятный портрет. Отшивает нечто, не соответствующее его индивидуальным понятиям – о губительности чего Крыжовников и высказал своё так удачно раскатившееся эхом по стране веское слово. #СловоПацана#Ревью

Очень надеюсь, что с такими вводными Гай Ричи не облажается и вернёт себе твёрдую режиссёрскую руку. Несмотря на тот факт, что он здесь поставил только два вступительных эпизода, его почерк опознаётся безошибочно. Ещё думал, что без МакКонахи и Фаррелла телевизионные «Джентльмены» будут смотреться уценкой, а потом в кадр вошёл Рэй Уинстон!