Это я - Бильченко

БЖ. Песня победы, она же поражения Руками Ирана взять победу над нефтью. Пальцами Бродского взять победу над лирикой. Взять победу над Интернетом, став самому сетью. Взять Христовым распятием победу над клириком. И бессмертием взять победу над смертью. Сколько у нас планов? Сколько у нас побед? Музыка изгибается, как раненая пантера Перед прыжком во тьму, из которой исходит свет, Чтобы даже в аду сохранить подобие веры: Чувство меры как повод безмерным вспороть вены. Мы заврались так, что вскипают остатки мозга. Растерялись настолько, что разрушаем свою империю, Где можно ходить по клубам, но не по клумбам. И, всё-таки, между Моцартом и Сальери, я выбираю Моцарта, Выбираю Джордано Бруно, а не Коперника, И между Веспуччи и Христофором хочу Колумба. Потому что выживут только любовники и безумцы. А ещё - малые дети, не знающие о ракетах Израиля. Мы так хотели суда и так хотели презумпции Собственной невиновности, что сами себя же ранили, Сами себя повесили, сами себе зарезали. Поэзия побеждает с помощью ненависти к поэзии. Я не люблю поэтов, ненавижу их рифмы, Выстроенные в столбик или строкой. Я сама себя ненавижу, когда пишу. Когда-то забудут признанных, со дна извлекут непризнанных, Мастер в приюте Воланда обретёт покой. Не шути надо мной, на кой? Я и так знаю, что я - шут. 9 марта 2026 г. Илл.: Джон Кольер. "Леди Годива".

Я люблю творческое одиночество. Больше всего на свете. Когда можно спокойно думать и писать. Кажется, я нашла ключ к образу Медее в современном кино: это "Посторонний" Камю. И сразу начало писаться легко и приятно, как по маслу. По большому счету, и Медея, и мсье Мерсо выбрали одиночество, где творчество (а они, эти "страшные" люди, - творцы, но не искусства, а собственной жизни, переходящей в бессмертие) преобладает над обыденностью. Возможно, таким, как мы, вообще следует жить одним, но это неточно.

Щель после зуба — Десны пустыня! Шёпотом, грубо — Не твой отныне. Щель вместо сердца, И та шелуха! Меж зуботрапеций — Кому дорога? Шестому? Дощечка меж нами трещит. Я щель перед громом, Но пустошь кровит. Щель — сон и смерть, Не омоет слюна, Прощай — всегда «ведь», Когда чаша полна.

БЖ. Песнь кочевника И в Праге не было по-другому, В Праге были тоска и ужас, Демократы впадали в кому, Призрак ходил по комнате И танцевал вальсы, Сортир и вовсе не закрывался, Лебеди ели лаваш из лужи. В Праге не было даже хуже. Хорошо, где нас нет, спасибо Тому, где мы есть, вопросов Не задавай. Колумб на Карибах Искал потерянный рай. Кай Не разгадал загадку для всех: Золотой век с рождения человек, Ищет - находит порох и просо. Ищет - находит алтарь и грех. Всё это сложно, легко, просто. В Праге Марины была гора, На которой погибло моё "вчера". А больше и не было ничего, кроме Верёвки, крови, норы у кролика, Летящих по камню листьев. - Где Зазеркалье твоё, Алиса, В какие моря утекут ручьи? - Тебя уже нет, - говорит ИИ. Нет ни дома, ни бытия, Ни речи, ни знака, ни языка. - Меня уже нет, - отвечаю я, Зная, что музыка для виска, Как музыка, "типа", "для мужика", На невежестве будет хайпиться, На убитой мечте Хайдеггера, На дыре от бублика и Альбера. Любовь умирает, проходит вера, Исчерпывается прана... Аминь, Киев, аминь, Прага, Питер, Москва, правда. 9 марта 2026 г.

БЖ. Немуза Он ходил за ней, как за Музой, - Занозой. И падал в обморок, Когда она приглашала его на танец. А она была облаком, мёртвым эсминцем, Живым спартанцем, А не статьей из РИНЦа И другим интеллектуальным мусором. Она ничего не могла ему дать, даже себя. Пока учёные, рукава за буковки теребя, Повествовали абстракции, Она жила в полную силу: так говорят по рации О числе трёхсотых, так в школьном ранце Булочки сношаются с тараканами: Пирожки - от мамы, тараканы - от соседа по парте. Жить надо так, чтобы гениальным поп-артом Собственных безрассудств победить партии, Философские размышления и героев киноэкрана. Жить надо так, чтобы было что рассказать, но особо, Чтобы было, что промолчать. Ей нужны были Музы, а не памятник, и свеча, И эта любовь до гроба, О которой - хорошо или ничего... Запомни меня - живой. 9 марта 2026 г.

БЖ. Служение Просыпаешься утром - праздник уже прошёл. Вспоминаешь неделю: день, как не год, а два. Иные живут спокойно, но хорошо. А я - не расти трава. Удивительно, как я ещё жива. Жизнь потрачена, как зарплата на ставки пол В учреждении с мизерными бюджетами Для горделиво бедных. Кого-то положат на потолок, а меня на пол: Цветаевский, не обеденный. Злые женщины С моими мужчинами, ставшими вдруг чьими-то Будут смеяться: как, мол, она жила, Детей не рожала, шлялась, мотствовала, пила, Гуляла, курила, била стекло и в колокола, Перебиваясь от чистого и до чистого "Прихода" добра, и зла, И всех сопряжённых с ними Событий, подлинных или мнимых, Но непременно - честных. Сними свой нимб, - Говорили мне, взирая на дырку в черепе: Вместо нимба - Там находилась бездна, И было в ней - всё и сразу: Херувимы и бесы, Булыжники и алмазы, Все сыновья и пасынки Невидимых государств. От беспилотной опасности Я и не пряталась никогда. Изгнанная из одной, изгонямая из другой Страны, меняющая мужей, отгоняющая, как мух, Обыкновенных жён, сочиняющая для бездарей Их же собственные слова, - мировой изгой, Несущий, как крест, бездну, Внебрачный ребёнок Сапфо с Альбером Камю, Каждый день жила я с таким вот азартом, Как будто это - восьмое марта или первое января. Когда я умру, мне Петру будет, что рассказать про Божественную игру, Исполненную не зря, Потому что искусство требует жертв, - жертв, а не алтаря. 9 марта 2026 г.

Это я - Бильченко pinned a photo

👆Это - метафизика почти материальной и непроницаемой Вещи, Das Ding как Инобытия (места Другого, Постороннего, Потустороннего), подобная акмеизму и семантике "Натюрморта" Иосифа Бродского: всё живое, всё дышит, от сундуков до лестниц, от облаков до потолков, всё насыщено памятью, как на кинополотнах Иоселиани.

"Посторонний": прямое возрождение Камю: рецензия на фильм Ф. Озона. Франсуа Озон, мастер новой французской волны, один из творцов cinema of the body, замахнулся (после Висконти!) на экранизацию "Постороннего". Что ж, нелегко пришлось главному актеру Бенжамену Вуазену после Марчелло Мастроянни, но всё же французский консервативный дух имеет монопольное право на отца экзистенциализма. Текст Альбера Камю передан Озоном почти с фундаменталистской точностью: без либеральных рецепций, без извивов и изгибов в сторону гей-культуры, без всякой режиссерской субьективации и трансформации. Наоборот: в фильме ощущается едва уловимая ностальгия по старой колониальной Европе и ужас от предвосхищения мультикультурализма и поддержанной "Красным маем"-68 (в частности, Аленом Бадью) алжирской борьбы за всё хорошее. Начну, традиционно, с формы, ибо форма в кино - главное. Пространство работает у Озона - линеарно, тектонически замкнуто, ясно и регулярно. Расположенность предметов - пропорциональная, "пьяная камера" и артхаусная текучка кадров сведены к минимуму. Такое ощущение, что курит не главный герой Мерсо, а сам товарищ Сталин. Всё - рельефно, статуарно, скульптурно, тяжеловесно, в духе соц-арта, профиль Вуазена - сродни и Камю, и Маяковскому. Перед нами - возвращение к неореализму, сделанное грубо, смело и с нарочитой брутальностью, например, в изображении секса, где уже нет свойственных для позднего постмодернизма гримас. Кажется, что глаз испытывает дежавю от возвращения к старой оптике. Теперь - о смыслах. Мне кажется, что Озон - человек очень смелый, он посмел сделать нелиберальный фильм, то есть, фактически вернул Камю его антибуржуазную аутентичность, даже усилив момент Империи. Алжирцы показаны как Чужое, Иное, Странное, хотя и по-своему страдающее, с адекватным чувством эмпатии к их классовой травме, но без либеральной взвинченности превращать их травму в политику протекционизма и риторику идентичностей. Теперь по поводу главного героя, как я его понимаю. Они у Камю и у Озона - оба Мерсо - практически идентичны. Лишний человек. Плохой хороший человек. Честно? Для меня - хороший человек по ту сторону добра и зла. Его ошибка состояла в том, что вместе с фарисейским обществом он отверг и Бога, ввергнув себя в пропасть абсолютной пустоты, разочарования и депрессии. Но это - поверхностный взгляд. Я бы хотела донести взгляд более глубокий, более глубинный, что ли. В современной философии есть такое понятие - "позитивное отчуждение". Или же, "деконструкция". Или же, уход в пустыню чистой материи реальной жизни. Или же, "выстрел в себя" ("самоубийство себя", симптом Медеи). Об этом много пишут плоские онтологи и новые богословы: Жорж Батай, Жиль Делёз, Джон Капуто, Славой Жижек и др. Понять это можно лишь тем, кто разбирается в отрицательной метафизике и современной поэзии. Человек (номад, циник) отчуждается от всего, что составляет круг зависимостей, как внешних, так и внутренних: в равной степени, он осуществляет радикальный разрыв с социальными внешними правилами и с внутренними желаниями и фантазмами. Когда такой человек прошел все, он говорит только правду. Ему нечего скрывать. И от этого он становится неуязвим. Это своего рода западный дзен. Отчужденный субъект оказывается в эпицентре пустоты, из которой он осуществляет прыжок в пропасть, в место отсутствующего Бога. Так современная мысль видит христианскую аскезу, почти кенозис, хотя внешне это напоминает суицид, тьму, депрессию, атеизм или богоборчество. Но только так сегодня выживает новая метафизика - поиск Бога там, где Его умертвили, в отчаянии, правдивости и полной апатии ко всему земному и видимому. Осуществивший метафизический суицид подобен Сизифу или Медее: это - парадоксальный герой абсурда, где жест разрушения и жест созидания суть одно и то же. Я это прошла. Думаю, многие люди, пережившие радикальный опыт (воины, поэты) меня поймут. Недаром главный герой к финалу фильма размышляет о красоте вещей и обретает почти библейский облик 👇

Благодарность Я выражаю свою поэтическую благодарность моим читателям, которые поздравили и помогли мне в день прекрасного 8 марта. Пока - это самый светлый день. Мы посмотрели с товарищем "Постороннего" (я в восторге, товарищ нет, спорим), рецензия будет. Хочу выразить отдельную благодарность дарителям: К., Олегу М., Людмиле Богатырёвой, Виктории, Сергею и ещё одному анониму (350). Помимо всего прочего мелкого, закуплены необходимые мне и моим близким лекарства. Прилагаю наши счастливые лица и чек из аптеки (названия препаратов - достаточно интимны, я предпочитаю пока не конкретизировать, просто чек из "горздрава": это гинекологические препараты и кое-что сопутствующее). Ещё раз всем огромное спасибо моим читателям за донаты. Сбываются все мои крохотные мечты. С праздником, женщины. Пора по домам, гостям и снам.

БЖ. Сепия В стареньком кинотеатре, где ожидаю товарища, ходят парами Длинноногие парни и девушки длинношеие. Я не совсем понимаю, кто я, и где, и какую память, О ком хранить и о ком убить, жонглируя отношениями, Как писал Пазолини слова, удушающий Евтушенко, Как легко мастера у Гессе играли кубиками Вселенной... Женщины пялятся на меня, выряженную в короткое, Выраженную в Кропоткине, Сартре, Годаре, Ленине. Я так не похожа на всех людей, с их компотами и капотами. Я - одна. И мне очень стыдно на фоне глумливых столиков, Где сидят голодные дамы, друг друга глазами стискивая. Ибо я не бываю одна, и мне нужен экран - и только. А на нём - в стае цветных ворон чёрно-белая версия киноптицы. 8 февраля 2026 г.