ПРОСТРАНСТВО ТИШИНЫ

Первый взгляд на любовь Отец Ричард Рор говорит о значении первых образов Бога, с которыми мы сталкиваемся в жизни: Большинство людей впервые переживают безусловную любовь не через образ мужчины, а через образ женщины — в большинстве случаев, своей матери. Для большей части человечества именно мать первой приоткрывает завесу и даёт нам возможность увидеть, что такое любовь, через опыт укоренённости, близости, нежности и безопасности — всего того, что мы обычно связываем с Богом в Его наилучшем проявлении. Одно из самых печальных наблюдений, которые я сделал как священник и духовный наставник, — это то, что многие люди живут с искажённым и токсичным образом Бога. А если у человека изначально ложное представление о Боге, ничего по-настоящему чудесного или преобразующего в его духовной жизни не произойдёт. Одна из причин, по которой я начал заниматься мужской духовной работой, в том, что я увидел: очень многие люди не переживали, не ожидали и не доверяли возможности быть возлюбленными через мужское начало. Чем больше я путешествовал по миру, тем больше убеждался в универсальности того, что я называю «отцовской раной». Это та рана, через которую многим людям не удаётся прорваться: они просто не ожидают, что любовь может прийти оттуда. Писательница Шэннон К. Эванс подчёркивает важность разрешить себе воспринимать Бога и через мужское, и через женское: Женские аспекты в Боге — это важное противовес мужским. Если наш духовный опыт ограничивался только образом Бога-Отца, мы идём по духовному пути с хромотой — даже те из нас, кому повезло расти с образом любящего, а не отстранённого или сурового Бога. Проблема — не в мужественности Бога. Видеть Бога как Мужчину — ценно и полезно для нашей души… Но если этот образ остаётся единственным, он может привести к законничеству, перфекционизму, страху, самокритике и мучительному чувству недостоинства. К сожалению, у многих именно такими и были их религиозные переживания. А вот когда мы включаем Божественное женское в наше восприятие Бога, нам становится легче впитать в себя сострадание, радикальное принятие, справедливость для отверженных и безусловную любовь. В моей жизни Божественное женское дало мне материнское приглашение — отдохнуть и просто быть. После целой жизни убеждения, что духовный рост требует постоянного напряжения и жертвенности, это стало настоящей благой вестью. Ричард Рор подытоживает: Кем бы ни был Бог, Он каким-то таинственным образом раскрывается в том, что значит быть и женственным, и мужественным. В нашем времени нам особенно важно научиться узнавать, влюбляться и доверять женскому лицу Бога. Большинству из нас не показали это лицо в церквях. Мы, католики, нашли для этого изящное решение — через Марию. Для многих она стала доступным, надёжным и безопасным лицом Бога.

10 ФАКТОВ, КОТОРЫЕ ВЫ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ О НОВОМ СВЯТЕЙШЕМ ОТЦЕ, ПАПЕ ЛЬВЕ XIV 1. СЕРДЦЕ, ОТКРЫТОЕ ДЛЯ БЕДНЫХ Папа Лев XIV провёл значительную часть своего священнического служения в самых забытых уголках мира: в трущобах, зонах военных конфликтов и лагерях беженцев. Он не просто проповедует о бедных — он живёт среди них и молится с ними. 2. СКРОМНОЕ НАЧАЛО Рождённый в тихой деревушке, он вырос в простой семье, небогатой, но глубоко верующей. Он часто говорит: «Моя бабушка первой научила меня, как разговаривать с Богом». 😆 3. ПОЛИГЛОТ Новый Папа свободно владеет семью языками — и это не ради показухи. Он использует языки, чтобы разрушать барьеры и помогать каждому почувствовать себя увиденным, независимо от происхождения. 4. СМЕЛЫЙ ГОЛОС ВО ВРЕМЯ КРИЗИСА Во время жестоких беспорядков в своей стране он рисковал жизнью, укрывая гонимых в приходской церкви. Он не боится идти в огонь ради истины и твёрдо защищает свою веру. 5. НЕ ЛЮБИТ ПАФОС Как и Папа Франциск, он далёк от внешней роскоши. Лев XIV предпочитает поношенные сандалии лакированной обуви и однажды отдал свой епископский крест бездомному. 6. ГЛУБОКАЯ МАРИЙНАЯ ПРЕДАННОСТЬ Его любовь к Богородице — поразительна. Каждый день он начинает с Розария и завершает молитвой перед образом Марии, который носит с собой ещё со времён семинарии. 7. ЗАЩИТНИК МОЛОДЁЖИ Он убеждён, что Церковь не должна только говорить с молодыми — она должна слушать их. Однажды он провёл ночное бдение, чтобы отвечать на вопросы студентов университета. 8. ПИШЕТ СЕРДЦЕМ До избрания Папой он публиковал духовные размышления под псевдонимом. Его слова — живые, полные благодати и глубоко человечные. (Да, я их нашёл — и они меня потрясли.) 9. ТВЁРДЫЙ, НО НЕЖНЫЙ Он известен тихой, но весомой авторитетностью. Когда он говорит, его слушают — не потому, что он кричит, а потому что в его голосе — истина, соединённая со смирением и добротой. 10. ИМЯ «ЛЕВ» ВЫБРАНО НЕ СЛУЧАЙНО Он выбрал имя в честь святого Льва Великого — папы, который мужественно защищал истину и строил мосты в эпоху разделений. ⸻

Ричард Фостер. Молитва

Созерцательное измерение Евангелия — не то, что мы можем наблюдать, воспринимать объектно, в научном или академическом смысле. Единственное, что мы можем, — это получить опыт Евангелия, участвовать в нём. И такое участие ведёт нас к преображению. Мы никогда не сможем пережить присутствие Воскресшего Христа, если не позволим Ему присутствовать в нас самих, и среди нас — в наших взаимоотношениях друг с другом. Христианская история — не парад. Это не парад, который провозглашают власти, и в котором всем остальным отведена одна роль — стоять и махать флагами. Это не христианский опыт. Христианским опытом является такой парад, частью которого становимся мы сами, и также — при котором дороги больше не перекрыты. Движение на пути к этому опыту должно охватывать всю нашу человечность и всё человечество. ⸻ о. Лоренс Фримен OSB, «Внутреннее паломничество», Meditatio-Москва, 2013 (ч.1)

Исцелённые Божественной любовью В моменты изгнания и хаоса нас может поддержать первоосновный, глубинный порядок. Отец Ричард Рор объясняет: Сначала мы должны утвердиться на доске порядка, затем пройти по доске, которая всегда ведёт через беспорядок, и только тогда — упасть в океан бесконечного всего. Когда мы укоренены в Торе — в законе и справедливости, мы можем осмелиться войти в бурю пророческих потрясений Ветхого Завета — и верить, что нас ведут в великое путешествие. Должно быть достаточно порядка, чтобы выдержать беспорядок; достаточно подлинного консерватизма, чтобы не развалиться перед лицом стремительного хода истории; достаточно вместимости, чтобы удержать многообразие. Это напряжение — реальное и необходимое: оно проясняет наше мышление, утончает законы и расширяет человечность. Апостол Павел называл это явление «безумием креста» (1 Кор 1:18): Бог взял худшее — распятие Христа — и сделал из него лучшее — искупление мира. Новый порядок (или пере-порядок) можно распознать по тому, что он менее насильственен и более универсален, чем прежний. Пророк Иеремия делает смелый шаг к такому новому порядку, предлагая немыслимую идею нового Завета, который заменит старый (Иеремия 31:31–34). Вот как Бог говорит через него: «Я не устану творить им благо, и вложу в их сердца благоговение предо Мною, чтобы они не отступали от Меня. Мне будет в радость делать им добро, и Я насажу их в этой земле твёрдо, всем сердцем и всей душой» — Иеремия 32:40–41 Иеремия проводит нас через травму изгнания, разрушая логику мести и привилегий, к которой мы обычно прибегаем в интерпретации подобных событий. Он провозглашает: Бог любит Израиль даже сильнее, когда тот грешит: «Я возлюбил тебя любовью вечной и потому остаюсь тебе верен» — Иеремия 31:3 Откуда у Иеремии такая свобода и мужество говорить так? Только Бог мог вдохновить на такую щедрость. Какое бы внутреннее преобразование ни пережил Иеремия — оно должно преобразить и наше богословие. Это движение от внешних знаков принадлежности к религии сердца, которой так дорожил Иисус (Иеремия 32:39–41). Иисус как бы радостно обещает: оставьте всякое представление о возмездии или наказании как о способе осуществления Божьей справедливости! Искренне верующие люди, воспитанные в духе прощения, исхода, изгнания и креста, — именно они должны быть наиболее готовы к полному путешествию в безусловную любовь. Но до сих пор это оказывались лишь немногие — остатки в каждом поколении. Мы называем их святыми и пророками. Как Моисей, Иеремия, Гарриет Табмен, суфражистки и другие, они появляются до, во время и после каждого великого исторического потрясения — будь то катастрофа или переустройство реальности.

Призвание выйти из изгнания Бог также зависит от любви… Бог не мог бы существовать, если бы не было кого любить. В такой любви мы все призваны выйти из изгнания и войти в святую жизнь. — Майкл Бэттл, «Святое изгнание» Доктор Майкл Бэттл, преподаватель, связанный с Центром действия и созерцания (CAC), был духовником архиепископа Южной Африки Десмонда Туту (1931–2021). Он пишет о горячей вере Туту в то, что все мы принадлежим Богу и все призваны выйти из изгнания: Для Туту Бог — это общность, сообщество, а не индивидуальность или некая форма. Бог един именно потому, что любовь связывает три Лица Божества воедино. И поэтому Бог сотворил нас по тому же принципу — из любви, а не из необходимости. Здесь — один из величайших вкладов Туту в понимание святой жизни как выхода из изгнания: никто не может быть человеком в одиночку. Я часто слышал, как Туту проповедовал, когда служил его капелланом. Одна из его постоянных тем была: каждый из нас — представитель Бога, не только умные, сильные, богатые, красивые, высокие или влиятельные… Он объяснял, насколько глубоко это меняет восприятие мира: в Боге никто не находится в изгнании. Вот, например, пожилая чернокожая женщина, которая убирает дома и присматривает за белыми детьми. Её работодатели даже не используют её настоящее имя, считая его «слишком трудным», и просто называют её Мэри или Джейн. Но когда она идёт по улице и кто-то спрашивает: «А кто это?», — она может подумать сердцем: “Я — представитель Бога.” Вот что я имею в виду, говоря о святости жизни Туту: он помогал людям — даже тем, кого презирали в этом мире — увидеть свою собственную святость. В этом и заключалась его гениальность: он напоминал, что каждый человек — верующий и неверующий, друг и враг — сотворён по образу Божьему. Нужно также сказать, что святая жизнь Туту включала в себя и молитву. Он не молился показно, как предупреждал Иисус, но жил в ритме духовной дисциплины и правила жизни. Его молитва была такой же естественной, как напоминания моего Apple Watch остановиться и глубоко подышать несколько раз в день. Помимо англиканской литургической традиции, Туту также признавал мудрость Востока: молитва связана с дыханием. Мы все носим в себе дыхание жизни, и сама жизнь — это дар от Бога. Для Туту мы становимся дыханием Бога в этом мире, чтобы преобразить творение так, чтобы оно стало похоже на своего Творца. Я до сих пор слышу, как Туту говорил во время пастырских визитов в церкви: ты и я поставлены в этот мир ненависти, насилия, гнева, несправедливости и угнетения — чтобы помочь Богу преображать его, менять его, чтобы в нём были сострадание, смех, радость, мир, примирение, общение, дружба, единство и семья, чтобы чёрные и белые люди захотели быть вместе как члены одной семьи: Божьей семьи, человеческой семьи. Мы здесь, чтобы помочь другим выйти из изгнания.

Поздравляю всех, причастных с Днем Радио! С днем христианского радио.

Исцеление ран изгнания Барбара Отэро-Лопес, директор программ Центра действия и созерцания (CAC), в весеннем выпуске ONEING делится размышлениями о колонизаторском изгнании, которое испытала её семья, и о стойкой любви, которую передали её предки: В числе моих предков — множество коренных женщин, которых похитили испанские конкистадоры и поселенцы. Этих женщин вырывали из родных семей и уводили в сообщества, совершенно чуждые им. Их захватывали как пленниц, жен и рабынь. Их использовали как разменную монету, как средство для заключения союзов. Их изгнали из жизни, которую они знали, и заставили жить в роли жён и рабынь. Эти женщины несли в себе травму плена, травму изгнания на земле собственного народа. Их вынуждали выходить замуж и рожать детей своим захватчикам. Известно, что такие травмы передаются дальше — через утробу, через пуповину, от матери к ребёнку, а затем от ребёнка к его детям. На испанском есть слово “sustos” — оно обозначает именно такие раны души. Несмотря на боль плена и принудительного слияния с культурой и обществом, которые не были их собственными, несмотря на свои sustos, эти женщины научились любить — и передавали свою любовь через пищу, песни, исцеление, традиции и любовь к Богу и всему Его/Её творению. Эта любовь во времена изгнания была священной любовью, рождённой из стойкости и безмолвного сопротивления. И, как я поняла, точно так же, как травма и раны души могут передаваться через поколения, любовь и стойкость передаются тоже. Как учила нас доктор Барбара Холмс: «Ты идёшь по жизни вместе со своими предками. Вот почему важно знать свои корни — потому что, осознаёшь ты это или нет, они идут рядом с тобой. Разве ты не хочешь их помощи? Их предостережений? Их благословения?» Сейчас я сама готовлюсь стать бабушкой. И я слышу, как моя мама и бабушки зовут меня: слушай, проснись, живи теми историями, которые они хотят, чтобы я передала дальше — чтобы продолжать честь быть переводчицей памяти и мифологии, чтобы передавать любовь и силу, которые были переданы мне… В такие времена, как сейчас, звучит приглашение ко всем нам. Нас зовут проснуться и назвать свою печаль, боль и травму, дать слезам пролиться и приправить ими саму жизнь. Но такие времена зовут нас и встать, не становиться циничными и ожесточёнными, не позволять гневу и боли поглотить нас. Вместо этого мы призваны преобразить всё это во что-то живое и созидательное. Нам есть чему учиться у предков — из их историй о травме и из их любящего протеста стойкости. Я верю, что в такие времена нас всех зовут слушать. Какие истории твои предки хотят рассказать миру через тебя?

Один из первых моих ноутбуков и, одновременно, самый запомнившийся. Я его берег, как зеницу ока, везде носил с собой в рюкзаке. И написал на нем тонны текстов. Он окупил свою цену уже в первые два месяца работы на нем и дальше только приносил прибыль, как рабочий инструмент. Одна из лучших покупок в начале 2000-х. IBM ThinkPad x20. А какой ноутбук запомнился вам и чем?

Новые папские сутаны, приготовлены для нового папы в трех размерах. Из студии Манчинелли, на Борго Пио. У меня есть стола (епитрахиль) от них же. Знаменитое ателье.

Молитвенное изгнание Бенедикт Нурсийский (480–587) — ключевая фигура в становлении западного монашества. В весеннем выпуске журнала ONEING преподавательница, связанная с Центром действия и созерцания (CAC), Кармен Асеведо Бутчер рассказывает о том, как молитвенная жизнь Бенедикта в пустыне стала сознательным и священным изгнанием из мира, охваченного кризисом: Внутренний порыв побудил Бенедикта выбрать неопределённость самоизгнания и созерцания в мире всеобщего изгнания и травматизации… Монастыри Бенедикта были «бомбоубежищами, капсулами времени, лабораториями и защищёнными питомниками созерцательной традиции в разрушающемся мире». Они сохраняли мудрость пустынных амм и абб, становились сообществами исцеления во времена хаоса… Нам есть чему поучиться у Бенедикта. В условиях общественного беспорядка и острой нужды как он поддерживал внутренний и общий мир, а также сострадательную активность?.. Аллегорическая интерпретация закона рычага Архимеда от Ричарда Рора — в книге “Рычаг и точка опоры” (A Lever and a Place to Stand) — помогает глубже понять фигуру Бенедикта, который снова и снова выбирал жить из позиции «неподвижной точки» — из созерцательной устойчивости. В этом спокойном пространстве ежедневной ora (молитвы) — пения псалмов и медитативного чтения Писания (lectio divina) — Бенедикт стоял «устойчиво, сосредоточенно, уравновешенно и укоренённо», обретая «некоторую дистанцию от мира», даже несмотря на то, что его сердце, его точка опоры, находилась «совсем близко к миру, … любя его, чувствуя его боль и радость как свою собственную». В молитве Бенедикт переживал «отрыв от бесполезных отвлечений и ежедневных иллюзий ложного я», что давало его точке опоры — в условиях страдания разрушенной империи — способность «сдвигать мир» через различные «рычаги» сострадательного действия, то есть labora (труд). Ритм молитвы, сосредоточенный на Псалмах, пронизывал жизнь Бенедикта и его братьев-монахов: Посвящённый ежедневному исполнению обычных дел, путь Бенедикта состоял из множества подъёмов во тьме. Когда монастыри зажигали свет до 2 часов ночи в зимнее время, большинство итальянцев — даже пекари — ещё крепко спали. Община Бенедикта просыпалась и шла в часовню на утреннюю молитву (Vigils). Они пели Псалом 51:17: «Domine, labia mea aperies, et os meum annuntiabit laudem tuam» / «Господи! открой уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою». Бенедикт считал приоритетным каждую неделю как община петь все 150 Псалмов — так, как это продолжают делать его духовные потомки: цистерцианцы и монахи-трапписты. Пустынный старец Афанасий Великий (ок. 300–373) описывал ежедневные часы пения Псалмов как целительное и преобразующее действие: Человек, который слышит Псалмы, пока поёт их, глубоко тронут и изменён их словами. Они становятся зеркалом, в котором ты видишь свою душу. Всё, что причиняет тебе скорбь, исцеляется при пении Псалмов, а всё, что вызывает падение, обнаруживается. Кажется, что эти Псалмы написаны тобой самим. Они становятся твоими личными песнями.