Тексты Тела

https://telegra.ph/Sovershennyj-mir-Halil-Dzhebran-10-11 Большие тексты под катом публикую, иначе не влезают. Халиль Джебран сегодня.

ПЕСНЯ ОСЕНИ. МЭРИ ОЛИВЕР (пер. Н. Пресс) Год уходит, оставляя за собой благоухающие пряные следы: лозы, листья, несъеденные фрукты в стадии распада во влажном полумраке тени, снова превратятся в почву особенного острова этого лета, этого СЕЙЧАС, которое сейчас осталось только под ногами, гниёт и превращается в чёрный подземный замок незаметных глазу тайн – в корнях и семенах и путешествиях воды. Вот что пытаюсь помнить, когда оковы времени натирают мне запястья, когда внезапно осень вспыхивает в последний раз, и так неистово желает остаться – как всё живёт, меняется от одного яркого видения к другому, навсегда запечатляется в том, что остаётся под ногами.

Свидетельствую последовательность событий: День 1: в моем присутствии разворачивается межличностный конфликт, и очевидно, какое огромное коллективное горе стоит за ним. Я не могу прикоснуться к нему. Читаю про Арцах. День 2: Параллельно c работой регистрируюсь на Collесtive Trauma Summit, получаю в рассылке фрагмент из книги Томаса Хюбла «Сонастроенность» (Attunement). Одновременно с этим заканчиваю перевод последнего выступления Джанет Адлер, посвященного прощению. Как простить то, что невозможно простить? Весь день хожу с этим вопросом. День 3: Конфликт разрешается на моих глазах, наступает примирение, вместе с которым высвобождается огромный объем чувств, это коллективный процесс. Ночью читаю новости про Харьков. Есть только ужас и слезы, которые почему-то невозможно ни разделить, ни как-то выразить. Невозможно говорить в публичном пространстве, невозможно написать друзьям. Ничего невозможно. День 4: Утром сижу и перевожу текст Томаса Хюбла, потому что он мне кажется важным, хотя и вызывает противоречивые чувства. Днем еду на встречу по работе и там тоже свидетельствую расщепление на часть, остро проживающую травму и испытывающую затопление, и часть, диссоциирующую и отстраняющуюся от всего. Обе – обездвижены. Что еще я могу сделать в реальном мире? День 5: Утро начинается с Израиля. И про это можно и говорить, и писать, и узнавать, все ли в безопасности. Перевожу семинар по работе с авторами насилия и слышу там два основные слова «со-hurt» и «self-compassion». Когда мне было лет 20, я довольно долго делала практику тонглен (подробнее – тут https://tergar.ru/pema-chodron-tam-gde-strashno-glava-9-tonglen/) Могла ли я представить себе, что она обретет для меня такой смысл, как сейчас? Даже помыслить не могла. Я все же доделала текст Томаса Хюбла. Думаю о том, что практика Глобального Социального Свидетельствования – не подходящий вариант для тех, кто сейчас находится в переживании острой травмы. Сомневаюсь. Но если из ста человек это поможет хотя бы одному, то это уже неплохо. Выкладываю текст тут.

https://www.akhmatova.spb.ru/presentatsiya-knig-o-nemtsah-posle-vtoroi-mirovoi-voiny

Сегодня 100 лет со дня рождения человека, сыгравшего и продолжающего играть очень важную роль в моей жизни. 5 октября 1923 года родился Стиг Дагерман – культовый шведский писатель своего времени, тонко чувствующий гений слова. Я прочитала его первый роман в 19 лет и влюбилась. Вся моя научная работа с тех пор была посвящена в основном его творчеству, я мечтала когда-нибудь переводить его. И вот мечта сбывается, спустя столько лет. Этой осенью по всем миру идет множество событий – спектаклей, концертов, лекций – посвященных жизни Дагермана и его творчеству. Мне бы хотелось быть там, но сейчас это невозможно. Поэтому я просто сижу и перевожу на русский его роман 1945го года «Змея» - это будет третья книга Дагермана на русском. А 20 октября вместе с моей замечательной коллегой Лизой Голубевой ждем вас в Фонтанном доме на вечере под названием «Свой среди чужих. Чужой среди своих. Немцы после Второй мировой войны». Лиза расскажет о переведенной ей книге Симоны Тридер «Наши русские годы: вывезенные в СССР семьи немецких специалистов», а я - о «Немецкой осени» Стига Дагермана. Анонс события размещу чуть позже. Благодарю от всего сердца издательство Ивана Лимбаха и Ирину Геннадьевну Кравцову, а также дочь писателя, Лу Дагерман – без вас и вашей поддержки Дагерман на русском не стал бы реальностью. Из эссе Дагермана «Мой взгляд на анархизм»: «Будучи анархистом (и пессимистом в смысле осознавания исключительно символической ценности своих усилий), писатель пока что может с чистой совестью довольствоваться скромной ролью дождевого червя в поверхностном культурном слое, который без него просто окаменеет под влиянием иссохшей традиции. Он может быть политиком невозможного в мире, где слишком много людей встает на сторону политики возможного – несмотря ни на что, эта роль удовлетворяет лично меня и как существо социальное, и как человека, и как автора романа «Змея». #stigdagerman

Сегодня Международный день Аутентичного Движения - уже много лет это моя основная практика. Я сижу за столиком в кафе и вспоминаю всех учителей и друзей на пути, с которыми мне так повезло. Тем, кто был, и тем, кто есть. Мне нравится слово "подношение" - не такое бытовое как "подарок", и не такое официальное как "вклад", и не такое пафосное как "дар". Сегодня мое подношение - перевод последнего часового выступления Джанет Адлер на Международном форуме Аутентичного движения "Сострадание и прощение". Благодарю от всего сердца Нину Кунгурову за вдохновение, поддержку в работе с записью и чуткую редактуру. Ссылка на саму видеозапись внутри текстового файла.

Рана. Адонис (перевод Н. Пресс с англ.перевода Халеда Маттавы) 1. Листья, спящие на ветру – корабль раны, эпохи, обрушивающиеся друг на друга – слава раны, деревья, вырастающие из наших ресниц – озеро раны. Рану найдешь на мостах, где протягиваются могилы, где терпение не имеет конца между берегами нашей любви и смерти. Рана как знак, рана как перекресток судьбы. 2. Языку, задушенному звоном колоколов, воздаю голос раны. Издалека пришедшему камню, иссохшему миру, рассыпающемуся в прах, времени, несущемуся на скрипучих санях, разжигаю огонь раны. Когда под моими одеждами пылает история, когда в моей книге вырастают синие ногти, я кричу в пустоту: «Кто ты? Кто забросил тебя в мои девственные земли?». И в моей книге, и на моей девственной земле я смотрю в глаза из праха. Я слышу чей-то голос: «Я – рана рожденная, и я расту вместе с твоей историей». 3. Я назвал тебя облаком, раной улетающего голубя. Я назвал тебя книгой и пером, и здесь начинается диалог между мной и древним языком на острове фолиантов на архипелаге древней осени. И я обучаю этим словам ветер и пальмы, о рана улетающего голубя. 4. Если бы у меня была гавань в стране зеркал и сновидений, если бы был корабль, если бы у меня были останки города, если бы у меня был город в стране детей и рыданий, я бы записал все это ради раны и сочинил бы песню, подобную копью, пронзающую деревья, камни и небеса, мягкую как вода безудержную, поражающую как завоевание. 5. Пролейся дождем на нашу пустыню О мир, расцвеченный мечтами и тоской. Пролейся, встряхни нас, мы, ладони раны, вырываем ветви из деревьев, наполненных любовью к тишине раны, которая лежит без сна и смотрится в свои длинные ресницы и мягкие ладони. Мир, расцвеченный мечтами и тоской, Мир обрушивается на меня ударом хлыста раны, ближе не подходи — рана уже ближе — не искушай меня — рана еще прекрасней. Глаз твоих волшебство упало на последние царства — рана прошла по ним, прошла и не оставила ни паруса, ни искушения спастись, не оставила нам островов.

Последние лет 10 большую популярность в англоязычной поэзии приобрел жанр исповедальной поэии, или как я ее называю therapy poetry. Как правило несложные по форме, не перегруженные образами тексты проникают в сердце читателей, показывая одинаковость/универсальность страдания. Искусство это или нет - покажет время, но это безусловно нужно многим. Сейчас идет Collective trauma summit (прекрасное бесплатное мероприятие Томаса Хюбла) и там очень много читают поэзию, много выступлений самих поэтов. Хочу поделиться текстом мастера этого жанра Джеффа Фостера. ДОВЕРЬСЯ БОЛИ Друг мой, боль, которую ты чувствуешь сегодня – не ошибка. Не стыдись того, что с тобой происходит. В далеком мире тебя бы воспевали словно воина-героя. Твоя боль – святое место и алтарь. Выйди из ума и войди в тело. Уйди вниманием в глубины ощущений в животе, в груди, в голове и горле. Одень сегодняшние раны присутствием. Выдохни в печаль. Дай гневу кислород. Наполни устрашившегося бесстрашным вдохновением. Не пытайся потушить пожар. Это дело не твоё, он горит веками. Не пытайся избавиться. Сердце не знает слова «избавиться». Не пытайся даже преобразовать его в другое. Это не твоя работа. Твоя работа – любить, что здесь. Любить свою неспособность любить, иметь смелость, или не иметь сегодня смелости, присутствовать насколько можешь, и ни граммом больше. Ты даешь рожденье новой жизни, драгоценному дитя, любовь и смерть создадут нечто новое, и рана обернётся утробой. Она скрыта, она в незнанье, у неё разбито сердце, но всё ещё жива и заслуживает быть любимой. Боль в тебе и есть то место, где желает свершаться алхимия.

Поздравляю всех коллег с профессиональным праздником! May our translation and interpreting skills be enough. Cause this is the Way🙂За себя могу сказать, что дураков не перевожу:)) Только умных и добрых:)

Под катом длинный текст, который не помещается сюда, но вызывает у меня большой интерес. Интересно услышать ваши размышления о невидимом теле, как вы эту фразу понимаете, что в вас рождается из этого текста? https://telegra.ph/Nevidimoe-telo-09-29

А этим текстом Дэвида Уайта закончили вчерашний семинар по IFS. У пределов себя - вот где тебе нужно быть наполовину шагнув в отрешенность, остальное восстановит то, что ты встретишь. Дорога всегда манит за собой. Ты увидишь, как две стороны сомкнутся вдали у горизонта и в глубине глубин твоего сердца в один и тот же момент, Вот как ты узнаешь, что надо идти туда Вот как ты узнаешь, куда надо идти Вот как ты узнаешь, что надо идти Вот как ты узнаешь У пределов себя - вот где тебе нужно быть.

Синхронии синхронистов. Вчера переводила семинар для IFS-коммьюнити, а в перерывах потихоньку ковыряла текст Дэвида Уайта. В конце ведущая решила прочитать стихотворение. Того самого Дэвида Уайта. Вот моё, а её будет вечером:) ДЭВИД УАЙТ КРАСОТА есть плоды присутствия, ускользающий момент, когда мы видим или слышим во внешнем мире то, что живет глубоко внутри нас; глаза или уши воображения вдруг становятся мостом между здесь и там, между тогда и сейчас, между внутри и снаружи; красота – это диалог между тем, что, как нам кажется, происходит во внешнем мире, и тем, что вот-вот произойдет глубоко внутри нас. Красота – это состояние глубокого внимания и при этом отрешенности; мы забываем себя и начинаем видеть, слышать, ощущать запахи или касания, стирающие нашу отдельность, преодолевающие расстояние и наш страх перед Другим. Завораживая, красота приглашает нас к наполненной страхом границе между тем, из чего, как нам кажется, состоим мы сами, и тем, из чего, как нам кажется, состоит мир. Красота почти повсюду проявляется в симметрии: симметрии, которую мы видим во всех существах, в крыльях мотылька, в прозрачности неба и плотности земли, в спокойном внимательном взгляде любимого, в котором отражаемся мы сами: симметрия есть и в том, как соединяются наши внутренние и внешние ощущения, далекий горизонт инаковости, который мы видим в этом лице, соединяется с глубинным внутренним горизонтом вашего существа. Красота – это внутренняя и внешняя кожа в одном лице. Особенно часто красота возникает, когда время встречается с безвременьем; в мимолетном моменте между тем, что уже произошло, и тем, что вот-вот случится, между первым яблоневым цветом по весне и вращающимся, кружащим полетом сухого листа в падающем свете; между белыми, залитыми солнцем простынями, разглаживаемыми ласковыми руками на сушильной веревке, и высыхающими простынями, колышущимися на ветру, стремящимися в будущее, которое постоянно манит за собой, которое всегда всего лишь в шаге от нас. Красота – есть плоды присутствия.