Александр Гофман

Новый фильм Спайка Ли говорит о себе лучше любого кинокритика:

Мы посмотрели второй пак нового сезона «Уэнcдей» Наверное, ключевое удовольствие, которое извлекаешь от просмотра – обманутые ожидания наиболее консервативной зрительской прослойки; мол, события стали подаваться более сумбурно, слишком много новых нераскрытых персонажей, слишком неверморный Невермор – и так далее и тому подобное. На деле второй сезон кое-где даже слаженнее первого – разве что сериал теперь честнее было бы переименовать в «Новые приключения Семейки Аддамс»: старшие члены семейства (особенно Мортиша) едва ли не на равных делят экранное время с главной героиней, что не только дополнительно усложняет детективную интригу, но и выкидывает сложившийся вокруг Ортеги фан-клуб из зоны комфорта. Вообще, если в первом блоке создатели ещё похожи на девочку Агнес, снимающую внешность и манеры с канонизированной ею Уэнсдей, то весь второй они как бы заявляют – «А нам плевать, что вы о нас подумаете!». Хотели макабрический танцевальный номер? Получите ломающее пафос предложение «наконец расслабиться». Финт с обменом телами – дурной тон? Выстроим вокруг него едва ли не самый напряжённый и насыщенный на события эпизод. Считали минуты до анонсированного появления Леди Гаги? В итоге у неё хронометраж, сравнимый по времени разве что с неловкой сценой секса из второго «Джокера». При этом сквозная линия о благих намерениях, мостящих дорогу в ад, разрослась в готическую бёртоновскую сказку об обретении собственного голоса: отделении части от целого, детей – от их родителей, личности – от управляющего ею хозяина. Этот мотив так или иначе экстраполируется на всех ключевых персонажей – начиная сравнивающим себя с Да Винчи зомби и хайдом Гелпином и заканчивая директором Дортом и самым остроумным поворотом вкульминации, буквально, что называется, на пальцах поженившим «Тайную комнату» со «Зловещими мертвецами». Едва ли кому-нибудь в здравом уме придёт в голову называть это главным телевизионным событием года – но самым обаятельным стриминговым крауд-плизером уходящего лета, пожалуй что, вполне. #Новинки

Несколько слов про новую итерацию «Семейки Аддамс»:

​Честно, надеялся, что «Токсичный мститель» будет историей из разряда «Грайндхауса» – когда талантливые люди за несравненно большие деньги облагораживают креативный трэш-сегмент, но Мэйкон Блэр, конечно, и рядом не стоял ни с Тарантино, ни с даже поздним Родригесом. Всё, на что его хватило – это выдуть из кауфмановской сатиры на общество потребления пригламуренный антиглобалистский сентиментальный шарж; т. е. если в 84 году создатели намеренно деконструировали голливудской глянец мусорной эстетикой «Тромы», то теперь мы наблюдаем крайне сомнительный мезальянс первого и последнего. При этом по духу это вполне себе конвенциональный кинокомикс – с Бэйконом и Вудом в роли злодеев и подхватившим пролетарское знамя Питером Динклейджом; местами, конечно, получается забавно, но здесь нужно было либо выкручивать акценты до честного супергеройского боевика с придурью (а-ля Джеймс Ганн), либо уходить в неразбавленный натуралистический гротеск. Теперь понятно, почему студия, оценив результат, едва не списала готовое кино в утиль – как отход, из которого откачали всю его токсичную радиоактивную мощь, «Мститель» теперь провоцирует разве что на брезгливую ухмылку.

Как будто «маму!» поженили с фон триеровской коллизией из «Антихриста» и вновь превратили Паттинсона и Лоуренс в апостолов традиционного для Рэмси тактильного кинематографа. Феннел, сходи, передохни.

Пятый эпизод «Чужого» – совершенно обезоруживающий дурдом на выезде. Самые беспечные учёные (экипаж из «Прометея» рядом с ними – средоточие профессионализма), самая нелепая погоня ксеноморфа за человеком, самые трагичные флешбэки, самый мутный экранный Petrovich; при этом, что характерно для Хоули, всё проделано с вполне осознанной сквозной иронией. Чего стоит носящийся по кораблю инопланетный глазик, в какой-то момент вытирающий палубу, опять-таки, «самым совершенным биологическим организмом». Или вот крайне богатая на события арка с женщиной-капитаном, у которой, судя по всему, единственной на борту случился секс – и которую создатели, ехидно подмигнув целевой аудитории, мигом разжаловали до классической героини слэшера. Брызжу от восторга серной кислотой.

Сегодня поговорим о «Чёрном лебеде» и «Рестлере» – двух фильмах Аронофски, так или иначе рассказывающих одну историю Казалось бы, сложно отыскать более непохожие друг на друга типажи. Рестлер и балерина, мужчина и женщина, молодость и старость, активная маниакальная фаза и вялотекущий депрессивный синдром. Однако ринг под зорким глазом режиссёра оказался неотличим от театральных подмостков (что для многих и по ту сторону от экранов далеко не новость). Есть ужасно избитое определение, что любое хорошее кино про спорт – это в последнюю очередь кино про спорт. И для Аронофски жанровая фабула также в первую очередь складывается в извилистый трансгрессивный лабиринт для его сломленных и инфантильных персонажей. Её влечёт триумф в грядущей постановке «Лебединого озера». Его – заключительный брутальный аккорд в бойцовской карьере. Её наваждение соединяет лиминальное с либидинальным – когда сценические метаморфозы высвобождают ещё и репрессированную сексуальность. Его же метаморфозы давно в прошлом – остаётся лишь голое наваждение. Тем не менее оба – герои фильма про фатальную зависимость от сценического «Я», когда агрессивное эго обгладывает своего сломленного носителя до костей. Единственная разница – в том, что «Лебедь» апеллирует к приёмам эксплуатейшна и джалло, разбавляя серьёзные оперные щи богатым пытательным инструментарием, а «Рестлер» ломает адреналиновую динамику поединков стойким, под стать своему лирическому герою, мелодраматическим накалом. Ещё одно избитое определение (честно, последнее за сегодня) – что почти все большие авторы так или иначе снимают один и тот же фильм в разных вариациях; и большое, универсальноемастерство Аронофски – в том, как он, наплевав на оригинальность и сделав ставку на киноязык, вновь доказал, что совсем не сюжет, а тон рассказчика из раза в раз одинаково катарсически подкашивает зрительские ноги. #Разбор#Аронофски

И ещё про Аронофски – к обоим фильмам, к слову, испытываю самую нежную привязанность:

Не то чтобы этот сезон меня сильно удивил, но за финал, отсылающий одновременно к Хичкоку, «Гарри Поттеру» и второму Evil Dead, хочется въебать большой палец вверх.

Вот вроде бы и первые звёзды Голливуда в кадре, и Charli XCX на саундтреке, и постоянный оператор умницы Шазелла – а всё равно невозможно отделаться от мысли, что готовое кино окажется пошлятиной покруче «Солтбёрна». И дело даже не в том, что Феннел со всей очевидностью не вытянет агрессивное семантическое ядро гениального, без дураков, литературного первоисточника – а в расставленных уже с трейлера подозрительно душещипательных (щипать, естественно, будут не только души) акцентах. Зато, уверен, премьера спровоцирует неслабую общественную дискуссию в интернете – и здоровый смех, по-моему, всегда лучше скуки.

Чувствую, должность в отряде «Миссия: Невыполнима» теперь ощущается для Ребекки Фергюсен как лёгкая прогулка. С учётом отзывов с Венеции, мы вполне можем получить самый напряжённый киносеанс текущего года; вот это я понимаю американская «Финальная расплата».

Я очень надеюсь, что режиссёр «Капитана Марвел» сумела вдохнуть в материал хотя бы малую часть той панк-рокерской удали, которой пышет этот трейлер. Верится, если честно, с большим трудом, поэтому для меня фильм остаётся в статусе одной из самых непроницаемых интриг вплоть до его выхода в прокат.