Александр Гофман

Не очень понял восторгов по «Материалистке». Приятные актёры, между которыми нет и намёка на искру, деликатно развиваемая, но абсолютно заурядная даже по меркам голливудского ромкома интрига, не говоря уже о том, что режиссёрские амбиции Сон постоянно сводят на нет неловкие попытки подсластить при помощи сентиментальных компромиссов горькую матримониальную пилюлю. Впрочем, теперь у человечества есть фильм, идеальный подходящий для свиданий с состоявшимися бывшими.

​Однажды у начинающего режиссёра с бэкграундом в виде пары телевизионных фильмов за плечами постоянно ломалась механическая акула для наиболее впечатляющих съёмок, так что ему приходилось пугать зрителей не самой рыбой, а застывшим над водой плавником – тем повествовательным абрисом, который мы привыкли называть саспенсом. А потом производственный бюджет раздулся больше чем в два раза, съёмочный график растянулся с 50 дней до пяти месяцев, а команда в шутку переименовала проект во Flaws. Шедевр рождался в атмосфере повсеместной паранойи, страха творческой неудачи и повисшей над молодым дарованием перспективы позорного увольнения. Актёры напивались прямо в кадре, на клетку с сидящим внутри человеком нападала настоящая большая белая акула, да и сумасшедшая сцена с тонущей лодкой – чистая импровизация в связи с корпусом, эффектно просевшим из-за перевеса. Тот фильм назывался «Челюсти», сегодня ему исполняется 50 лет – и он, вероятно, до сих пор остаётся первым и лучшим летним блокбастером в истории кинематографа.

Всегда знал, что Роман Михайлов придёт к телевизионному формату, но в его случае это не капитуляция, а невообразимое, судя по всему, расширение творческих горизонтов. Вот и для многих остоебенившая фактура 90-х заиграет совершенно иными красками. Слово пацана даю!

​В приливе воодушевления от «Сёрфера» решил чуть плотнее познакомиться с Финнеганом, скачал Nocebo – и так охуел, что у меня ещё несколько часов кровоточил дурнойглаз. Это такой сердитая антикапиталистическая сентенция, до поры притворяющаяся чем-то вроде «Газового света», только с мистикой в виде владеющей чёрной магией филиппинки и образным рядом на уровне клещей-эксплуататоров, присосавшихся к податливому пролетарскому телу. Сценарий настолько идиотский, что с первых же сцен выводит из строя обычно устойчивую к жанровым бульварным конструкциям Еву Грин; что Марк Стронг демонстрирует невозмутимость уровня расставленной по кадру дизайнерской мебели; что за хоррор отвечают сцены, в которых героине снится гигантский клещ, а потом она просыпается и видит, что тот же клещ сидит на её муже, а потом она ещё раз просыпается и видит…, впрочем, это, если наберётесь мужества, вы должны лицезреть самостоятельно. Хочется, конечно, списать это кино на какой-нибудь кризисный этап, но у меня полное ощущение, будто Финнгеган в тот период вместо ковида подхватил какую-то агрессивную форму энцефалита; как мы помним, чтобы вылечиться, пришлось выбивать экстремальную путёвку на пляж.

У Бигелоу в октябре выходит фильм про приземлившуюся на Америку ракету. Как же тонко она чувствует. Как же её все эти годы не хватало.

Тут у нас на подходе ещё один представитель во всех смыслах конвенционального музыкального байопика – но уж лучше про Спрингстина с Джереми Алленом Уайтом, чем про Дилана, но с Тимоти Шаламе. При этом забавно, что Скотт Купер – на несколько порядков менее талантливый ремесленник, чем Мэнголд, но его лучшим фильмом был и остаётся Crazy Heart, что как минимум наводит на мысли про искреннее увлечение жанром.

Сиквел The Accountant получился на редкость бездарной и безыдейной копией с оригинала. Если первая часть брала наглостью, то здесь в хаотически разбросанных сюжетных концептах появился расчёт – примерно та же эксплуатация переквалифицировавшихся в супергероев людей дождя, примерно те же парные сцены Бернтала и Аффлека, примерно те же сентиментальные аккорды и отягощённая твистами детективная интрига. Разница в том, что О’Коннор из нестандартно мыслящего художника вдруг превратился в ремесленника – а это, в свою очередь, убило внутренний нерв некогда рискового предприятия; одно дело – игра с жанровыми конвенциями на студийные деньги, и совсем другое – удовлетворение коммерческого запроса от той же студии. Словом, ещё одна формула успеха не прошла проверку калькулятором.

Типичное понедельниковое от Каи Скоделарио на съёмках второго сезона «Джентльменов».

Ну, хотя бы появилась надежда, что мы получим выступление в жанре «так плохо, что уже хорошо». И за эти две минуты абсолютно точно прозвучало больше смешных шуток, чем во всём «Миллионе способов потерять голову». Повезло, что Макфарлейн здесь лишь продюсер, а не режиссёр.

​Остался под большим впечатлением от «Сёрфера». Это, по признаю самого Финнегана, австралийский оммаж на «Пловца» Сидни Поллака – только к притчевой, сюрреалистической форме прибавились элементы всевозможных –плуатейшенов с уклоном в типичную для позднего Кейджа бравурную эксцентрику. И да, вероятно, в кульминации режиссёр начинает скользить по верхам; так, если в сценах выжигающего человечность остракизма создаётся впечатление, будто тебя огрели доской для сёрфинга по голове, то в момент вынужденного перехода к выводам кое-кому и самому ощутимо недостаёт воздуха («Вы все носите цепи как украшения!»). Но это в любом случае кино, словно вышагнувшее к зрителю прямиком из красной книги; кукабара, выклёвывающая из душ каждого из нас не самые комфортные истины. Многие, по понятным причинам, вспомнили «На гребне волны» и «Бойцовский клуб» – учитывая контекст, два самых очевидных референса на тему закаляющих (а затем и расплавляющих) сталь радиоактивных гимнов токсичной маскулинности; но «Сёрфер», по-моему, гораздо ближе к параноидальной трилогии Франкенхаймера в целом и Seconds (1966) в частности. Поначалу культ вокруг персонажа Макмэхона (и какого Макмэхона!) строится на примитивном трайболизме, однако вся сюжетная коллизия сводится к тому, что право сильного всегда стоит не бесправии слабого; что оседлавший волну не товарищ стоящему на берегу; что страдания плоти в неолиберальном обществе не только укрепляют дух, но и разлагают характер; что мы, наконец, приобретаем новые шансы, так или иначе отнимая их у других. Нужно ли говорить, что эта роль идеальная легла на Кейджа – актёра едва ли не самых эффектных карьерных взлётов и падений; безумием, наверное, было бы равнять его перформанс на то, что когда-то делал Ланкастер – но тот брасс, что они закатили на пару с Финнеганом, будет ещё долго расходится по морской кинематографической глади.

​Один из самых приятных сюрпризов сезона – анимационный «Хищник: Убийца убийц». Три новеллы – с викингами, самураями и лётчиком времён Второй Мировой – сшиваются в единый нарратив при помощи излюбленных методов франшизы, сталкивающих человеческую изворотливость против хищнических оголённых инстинктов. Не все новеллы написаны и отрисованы одинаково хорошо – так, лучшей, безусловно, остаётся вторая, острая, как самурайский клинок, и печальная, как хокку про падающий за окном снег, – однако за час с небольшим Трахтенбергу удалось реализовать немало перспективных экшен-концептов. Тут вам и иллюзия агрессивного длинного кадра, и всё ещё немыслимая, судя по всему, для Голливуда смена эпох и локаций, и углубление в мир одного из самых брутальных киномонстров в истории, и неожиданно плотная, если где-то и в ущерб целостности, динамика. Едва ли это достойный повод, чтобы саботировать непререкаемый авторитет оригинала, но, например, после во всех смыслах провального сезона «Любви, смерти и роботов» – это на удивление тонизирующий бальзам на душу; теперь и правда начинаю считать дни до Badlands.

По случаю пятницы 13-го хотел посоветовать вам какой-нибудь хоррор, но вдруг понял, что страшнее Hurry Up Tomorrow – прилюдной психотерапии певца The Weeknd – я в этом году ещё ничего не смотрел. Полуторачасовой сдавленный нарциссический всхлип, в котором сгинули талантливый режиссёр Трей Эдвард Шульц, лезущие из кожи вон артисты Ортега и Кеоган и оператор Чейзи Ирвин, явно непроинформированный о том, что они не визуализируют музыкальный альбом, а снимают художественное кино. Было очень больно, но не в совсем нужных местах.