Александр Гофман

Учитывая, как долго Макконахи не радовал нас главными ролями – он мог бы просто полтора часа водить автобус, и это был бы всё равно один из самых ожидаемых фильмов года. Но там ещё и лесные пожары, Пол Гринграсс в режиссёрах и традиционно солидный для эппловского стриминга бюджет. Есть шанс зажечь во всех неисчислимых значениях этого слова.

Думаю, что если бы «Великолепного рогоносца» Пьетранджели (начинал как сосценарист Висконти на его ранней неореалистской стадии) посмотрело чуть больше людей, то призывной танец Клаудии Кардинале вошёл бы в историю кино с не меньшим шумом, чем эпизод с перчаткой из «Гильды» или бунт в ресторане из «И Бог создал женщину». Кино, к слову, в первую очередь известно за роль Уго Тоньяцци (партия – как будто «Он» Бунюэля попал в «Ад» Клода Шаброля), но перформанс вне времени – у Клаудии в эти невероятные четыре минуты пятьдесят четыре секунды.

Ну, судя по полноценному трейлеру, телевизионный «Чужой» станет для фильмов примерно тем же самым, что и сериал «Фарго» – для оригинала братьев Коэн. Мы, конечно, живём в удивительно прекрасное время.

Помню, что когда объявили сиквел «Города грехов», в нём должна была сыграть Анджелина Джоли. Причём под заголовком «Женщина, ради которой можно умереть». Роль, как вы знаете, отошла другой, но шлейф женщины, ради которой стоит умереть, следовал за ней с самого начала. Следует, надо сказать, и сейчас – когда ей исполнилось 50.

Mountainhead стоило снимать хотя бы ради ответа на сакраментальный вопрос – «А что будет, если попробовать уместить фабулу четырёхсезонного сериала в двухчасовую телевизионную пьесу?». Без экспозиции характеров и лежащего за событиями драматургического бэкграунда, без вдумчивой работы с социокультурным подтекстом и долгой, тщательнейшей настройки ползунков эмоционального накала, благодаря которым Succession к финалу и превратились в одно из главных творческих достижений HBO. Причём, ладно, плоская антикапиталистическая сатира – но когда в финальном акте кино из категории условных Margin Call и The Big Short даёт неуклюжий крен на территорию хичкоковской «Верёвки» (см. словесные пикировки с переходом от аврелианского стоицизма к ницшеанскому имморализму), начинаешь себя чувствовать участником стремительно схлопывающегося стартапа. Опыт, конечно, волнительный, но не то чтобы одухотворяющий.

Лучшее про разницу между этими двумя фильмами.

Не удержался и посмотрел трейлер нового «Франкенштейна». По ходу, самые мощные электроды Виктор подсоединит к зрителю. Смотрится не как проект мечты для самого Гильермо, а как один из самых амбициозных стриминговых проектов вообще. Жаль, что не на большом экране, но сшивать себя обратно по кускам мы все, чувствую, всё равно будем долго.

​Очень ждал «Верни её из мёртвых», но у авторов, увы, случился синдром второго фильма. Talk to Me, по сути, говорил ровно о том же самом – но был при этом гораздо острее, умнее, трагичнее и страшнее; и если там герои общались с мёртвыми, демонстрируя внутреннюю глухоту по отношению к живым, то здесь внешняя слепота отражает самую страшную из форм неведения. Неведение главной героини по отношению к собственной (умершей) дочери и проблемным приёмным детям; неведение сестры по отношению к собственному отцу-изуверу и глубоко травмированному, часто лгущему во благо (см. одну из первых сцен с язвящими школьницами) брату; неведение этого же брата к, как ему кажется, гораздо более хрупкому внутреннему миру сестры. Однако на сей раз экзистенциальный конфликт тонет в бассейне мелодраматических компромиссных решений – и финальному откровению не хватает ни поэтической образности, ни мощного трагического аккорда, чтобы перейти от разговоров про (да сколько можно!) родовые травмы к чему-то, что, как это было с Talk to Me, остаётся с тобой навсегда. Здесь есть неплохая – местами привычно экзальтированная – партия у Салли Хокинс, и один только шокер с зубами (феноменальная детская роль у Джоны Рен Филлипса) сполна окупает цену билета, но от режиссёрского тандема Филиппу хотелось получить хоррор, который мог бы раздвинуть границы самого пластичного, открытого к вызовам жанра, а не механическую отработку некогда заявленных приёмов и тем. Вне всяких сомнений, это кино редких блестящих моментов сослужило бы хорошую службу менее амбициозному автору – но в случае с братьями полное ощущение, будто они на этот раз поговорили не со зрителем, а сами с собой.

Впрочем, что это я всё про The Last of Us – Until Dawn так вон вообще умудрился разбередить ментальные раны, так и не зажившие после детских просмотров видеоигровых экранизаций от Уве Болла. Представьте себе «Зловещих мертвецов» с гротеском, но без слэпстика; «Идентификацию» с терапевтическим месседжем, но без вовлечения в фабулу и твисты; «Пункт назначения» со множеством смертей, но без ведущего к ним бикфордова шнура саспенса. Повторный просмотр, уверен, не сумел бы пережить даже Фил Коннорс.

Некоторые наши соображения по второму сезону The Last of Us При очевидных недостатках и первого сезона, на этот раз HBO не только не провели работу над ошибками, но фундаментально ошиблись в выборе переменных – актёрски, технически и драматургически сериал местами сделан настолько небрежно, что в процессе просмотра его несколько раз выписываешь из сегмента премиального телевидения. Даже хвалёный второй эпизод ощутимо страдает от ложного чувства реальности – впрочем, о нём мы уже писали отдельно. В остальном – это преимущественно меланхоличное (что могло быть совсем не плохо) роуд-муви, путешествие в мнимое сердце тьмы со слабым включением в сюжет и без пяти минут издевательскими намёками на его солидное развитие в дальнейшем. У Джеффри Райта не самый дурной, учитывая обстоятельства, монолог про дорогую посуду – но в остальном это, если говорить начистоту, расширенное камео. Про кордицепс теперь понятно, что некоторые заражённые стали разумнее, а сам грибок научился распылять семена в воздухе – но под эту душераздирающую информацию выделили хорошо если тридцать минут. Также появилась многообещающая линия с сектой «шрамов» – пока отличившихся разве что специфическим гримом и своеобразным отношением к пленникам (см. их встречу с Рамзи). Да, видимо, тут стоит ещё раз высказаться по Белле Рамзи. Проблема не в том, что она плохая актриса, а интернет сегодня состоит сплошь из продавливающих диван расистов (привет Гермионе), лукистов и прочих отстаивающих патриархат цисгендеров и консерваторов. Проблема – в несоответствии типажу и наполняющей его психофизиологии, что стало особенно заметно по происшествии пяти принципиально важных для фабулы лет; при этом Рамзи то агрессивно переигрывает, то впадает в необъяснимый кататонический ступор – что особенно заметно на контрасте с милейшей, хоть и не демонстрирующей в кадре ничего сверхъестественного Изабелой Мерсед (в противовес Рамзи – кастинговое решение, которое устроило практически всех). При этом из повествования был выключен Педро Паскаль, из-за которого многие в принципе обратили внимание на экранизацию. Это, само собой, обуславливается каноном, и с ним есть несколько сильных флешбэков – но именно здесь как никогда режет глаз, что Дракманн и Мэйзин редуцировали характеры до состояния функций, механически транслирующих из уст их высокие гуманистические идеи. Скажем, трагический бэкграунд теперь стоит на неуклюжих, монотонных и открыто морализаторских пояснениях; и ладно, заливающийся слезами Джоэл – но как можно было написать такие диалоги для Джесси («Я, в отличие от тебя, ставлю судьбы людей Джексона выше эгоистичного интереса!»)? Или проговаривающей для самой ленивой аудитории экспозицию Эбби? Даже сцена с беременной в кульминации вопреки расстановке акцентов смотрится как примитивная и бесстыдная манипуляция. Что же касается вышеупомянутых высоких идей – понятно, что сериал (как, логично предположить, и игра) развивает типичный для историй о зомби мотив о том, что цивилизацию обрекает на гибель не смертельный вирус, а человеческий фактор; что понятия справедливости и всеобщего блага отступают на задний план перед лицом слишком сильных, слишком иррациональных, слишком индивидуализированных эмоций; что нет жизни в мести – а насилие всегда порождает насилие. Но при переносе в кинематографический нарратив подобный апломб кажется смехотворным – и в каких-нибудь «28 днях спустя» было больше и поэзии, и трагизма, и напряжения, и драйва, чемво всём The Last of Us; и это мы ещё не начали обсуждать, что у зрителей, судя по рейтингам, наконец выработался иммунитет к хайпу – и продолжение, по всей видимости, рискует оказаться в медийном вакууме подобно амазоновским «Кольцам Власти». Ну – теперь хотя бы есть отличный повод впервые за много лет взять в руки джойстик. #Новинки

Разочаровываюсь на много буковок:

Итак, я решил поучаствовать в авантюре, освоить для себя новый формат. Так вышло, что сценарий был написан давно, но перевести его в видеоформат получилось только сейчас – и кое-где заметно, что начитываю текст я не так легко, как пишу, но это один из атрибутов, над которыми (нет, ну честно!) предстоит поработать в следующих роликах. Понятно, что «Бешеных псов» и до меня с большим азартом разбирало великое множество более компетентных людей, но я всё же попытался не ограничивать себя выжимкой из сухих фактов. Прежде всего меня интересовала драматургия и тот факт, что постмодернистскую архитектуру Квентин начал развивать уже с дебюта – просто сделал это менее очевидно, как бы вне нарративной эквилибристики, прославившей его как автора на весь мир. Надеюсь, что-то да у нас получилось. Если есть свободные двенадцать минут – прыгайте по ссылке. https://www.youtube.com/watch?v=6rQnb1kmzFU