Тексты Тела

Тексты Тела pinned a photo

МЭРИ ОЛИВЕР О ТОМ О СЁМ Когда я выхожу в мир раздраженная или вся в себе, птицы бросаются врассыпную. Я бы хотела, чтобы люди меня запомнили неутомимой в своей осознанности. Унесет нас ураганом или нет, таков путь, и другого не будет. С моим Шелли я чувствую телесное переживание воображения. Можно ли вообще представить себе человека, который «просто» верит? Мой друг сказал: «Вот что я узнал за годы бытия собой». Ты всегда будешь любить меня. Насчет Бога: как он мог выдать все свои секреты и все равно остаться Богом? Если тебе показалось, что в облаках появилось лицо, помаши ему рукой. Вреда не будет. (перевела Наташа Пресс, приложив фото Мэри Оливер с Шелли)

Пусть я смогу: увидеть то, что готова увидеть услышать то, что готова услышать узнать то, что готова узнать и быть такой, какая я есть (Джанет Адлер, из книги «Близость в пустоте») Только что закончился четырехдневный ритрит Дисциплины Аутентичного Движения в нашей постоянной группе. С большой благодарностью Ане Гарафеевой и всем моим учителям и друзьям на этом пути, я чувствую, что пришло время и мне пригласить желающих познакомиться или глубже погрузиться в эту практику на встречу. Дисциплина Аутентичного Движения – практика присутствия,которую я для себя называю embodied vipasana. Основа формы, рожденной Джанет Адлер, очень проста: есть Движущиеся и есть Свидетель. Движущиеся закрывают глаза и на заранее определенное время погружаются в замечание телесных импульсов, рождающегося движения (или неподвижности), эмоций, образов, переживаний, позволяя процессу разворачиваться спонтанно. Свидетель остается с открытыми глазами, дает движущимся свое полное внимание, свидетельствуя то, что видит и ощущает в пространстве движения. После окончания движения Движущиеся говорят о своем опыте, стараясь говорит не об опыте, а из опыта. Свидетель свидетельствует каждого Движущегося, не оценивая ине интерпретируя его процесс. Аутентичное Движение – движение в глубину, движение к себе,к тому, что важно в каждый момент времени. Для меня это путешествие к большей соединенности с собой и Другим, путь к соприсутствию и состраданию. Если вы чувствуете интерес и желание познакомиться с практикой вместе со мной, приглашаю на две открытые встречи в январе (22 января с 11.00 до 13.00 или 29 января с 19.00 до 21.00). Предварительная запись на встречи обязательна. После этого вы сможете принять решение об участии в постоянной группе, которая стартует в феврале. Занятия будут проходить оффлайн, в Петербурге, недалеко от станции метро Петроградская. Также есть возможность индивидуальной работы со мной (оффлайн и онлайн). Подробности, ответы на вопросы и запись в личных сообщениях в тг.

Утешить – это значит в какой-то степени ответить на вопросы, которые ставит мир перед человеком, ставит время, и на которые ему самому приходится ответить. И поэтому иногда вроде бы даже тяжелые книги могут приносить утешение или разрешение. Литературный обозреватель Николай Александров о книгах Стига Дагермана ("Немецкая осень", "Змея") и Франциски Тун-Хоэнштайн в предновогоднем выпуске "Нового порядка слов".

СИЯНИЕ ДЭВИДА БОУИ Я не могу назвать себя чьим-либо фанатом (даже Будды, Чжуан-цзы, Христа, Раманы или Догэна, и уж тем более каких-нибудь рок-звёзд). Но есть люди, которых я люблю, не будучи с ними знакомым и не будучи их фанатом. Ведь между любовью и фанатизмом есть разница, не правда ли? Любовь для меня — это про резонанс, а фанатизм — про поклонение. В этом и разница. Вчера был день рождения человека, которого я люблю с самого детства. Завтра — день его смерти. Сегодня я праздную его жизнь. И вот несколько слов, которые я написал, памятуя о своей любви:Сияние Дэвида Боуи

Инопланетный и очень земной. Думаю, уж кто-то кто-то, а Боуи сейчас точно стал сиянием. Делюсь в честь годовщины прекрасным текстом Валеры Веряскина🤍

Почти каждый текст терапевта и наставника Мэтта Ликата, глубоко трогает меня. Особенно сейчас, во время ритрита по Дисциплине Аутентичного Движения. Об этой моей основной практике я напишу чуть позже и приглашу желающих познакомиться с ней на встречу оффлайн в Петербурге. Сейчас для меня ДАД — это embodied vipassana, возможность встречаться со страданием из сострадания. МЭТТ ЛИКАТА О ГОРЕ Чувствительные, эмпатичные, ориентированные на отношения люди часто рано учатся проживать горе тихо. Потеря означает утрату опоры. Кто-то уходит. Что-то заканчивается. Любовь сменяется отсутствием. И тогда нервная система делает очень разумный, защитный выбор: я не должна разрушиться. И тогда горе учится оставаться внутри. Появляется зажатость в груди. Дыхание становится поверхностным. Мы учимся глотать слезы, откладывать их или вообще растворять. Сдержанность становится формой безопасности. Функционирование становится добродетелью. Система учится продолжать жить. Часто горе возвращается как утомляемость, отсутствие эмоция или едва различимая боль без какой-либо видимой причины. Возникает ощущение, что мы идем по жизни как будто глядя на неё через стекло. Присутствуя, но не будучи затронутыми. Сильными, но слегка уставшими. Ничто из этого не является признаком слабости. С соматической точки зрения горе — это не коллапс. Это любовь, которой некуда идти. Это нервная система, которая раз за разом пытается развернуться к тому, что было для нее значимо, но обнаруживает лишь отсутствие. Не имея достаточно безопасности, вся система организуется вокруг этого отсутствия. Мы продолжаем жить. Продолжаем жить осмысленно. Движемся вперёд. Но что-то сущностно важное остаётся неоплаканным. Вот почему в нашем мире горе так часто неверно интерпретируют. Нас призывают «отпустить это», но наше тело ещё несёт в себе то, что преждевременно призывают отпустить. Нас призывают переосмыслить потерю раньше, чем мы успеваем её переварить. Подняться над горем вместо того, чтобы позволить ему пройти через нас. Горе, с которым мы не встречаемся, никуда не исчезает. Оно превращается в закрытость. В сложность принимать. В тихий отказ от любви, но не потому что сердце закрыто, а потому что оно слишком хорошо помнит, как много было потеряно. Работа горя — это не погружение в грусть и печаль. Это восстановление способности тела чувствовать любовь без страха уничтожения. Когда мы встречаемся с горем медленно, выстраиваем с ним отношения в безопасной среде, часто оно смягчается и превращается в преданность — любовь, уже не связанную формой, изменившуюся, но не менее реальную. Горе — не противоположность любви. Это любовь, которая хочет быть полностью прожитой. (перевела Наташа Пресс, касаясь) На фото: иллюстрация из книги Алана Уотса «Книга о табу на знание о том, кто ты. Психотерапия, восток и запад».

СВАМИ ШИВАНАНДА Я — БОЛЬ, ТВОЙ УЧИТЕЛЬ О человек, ты проклинаешь меня, винишь в несчастьях, Ненавидишь и смотришь со злобой. Считаешь меня жестокой и бессердечной. Пытаешься победить меня анестезией, хлороформом и бромидами, Нападаешь на меня седативными и опиатами. Звонишь врачам, бежишь в больницу. Летишь за тридевять земель. Шлешь телеграммы друзьям и близким. Мчишься к святым в Гималаи за чудодейственными травами. Возносишь молитвы и совершаешь жертвоприношения. Зажигаешь благовония и свечи, Молишься учителям, которые приходят на помощь и благословляют. Я тебе не враг, я — друг, я — посланник Бога, Я — ангел небесный, несущий тебе мудрость, Наполняющий сердце сочувствием и бесстрастностью, Направляющий твой ум к Богу. Разрушающий неуемное цепляние За земное и мирское, За всё преходящее и иллюзорное. Я — твой проводник и безмолвный учитель, Я — боль, лучшее в этом мире. Я открываю глаза и пробуждаю душу, Я вдохновляю и ужасаю, Прихожу напомнить тебе о Боге, Наставить на божественный путь. Чтобы ты сошел с пути зла, Чтобы ты практиковал благое, Ты неверно меня понял — Я всего лишь отсутствие удовольствия, Я сосуществую с удовольствием, Я — начальная точка философии. Я — причина усилий человеческих, Я — причина надежд человеческих, Я заставляю философов думать, Йогинов — практиковать , Мудрецов — размышлять. И вот я прихожу к тебе: исцелять, обучать, наставлять. Пойми же наконец Мою благую, но сокрытую природу. (перевела Наташа Пресс, опустив, впрочем, следующую далее морализаторскую часть про то, как именно надо жить, чтобы боль не приходила, ибо почувствовала в этом фальшь и некоторое высокомерие)

С Рождеством всех причастных! ЭЛЛЕН БАСС МОЛИСЬ О МИРЕ Встав на колени, молись кому угодно: Иисусу, пригвожденному к кресту из дерева или пластмассы, склоняющему страдающее лицо, чтобы поцеловать тебя, Будде, неподвижно сидящему под деревом бодхи под палящими лучами, Адонаю, Аллаху. Воздевай руки, обращаясь к Марии, чтобы она возложила длань на наше чело, Королеве Неба и Земли Шехине, Инанне, обнаженной в своем нисхождении. Помолись водителю автобуса, везущего тебя на работу. В автобусе молись за всех, кто в нем едет, за всех, кто едет во всех автобусах в мире. Кинь несколько монеток и помолись. В очереди в кино, в банкомат, за латте и круассаном — продолжай молиться. Пусть еда и питье станут лишь дополнением. Режь морковку как священнодействие, каждое прозрачное кольцо лука — новая молитва. Ястребу или Волку, или Большому Киту — молись. Поклонись терьерам, пастушьим собакам и сиамским кошкам. Полям артишоков и грядкам клубники. Расчесывай волосы так, будто молишься, чтобы каждый волос обрел свой голос в хоре на твоей голове. Умывая лицо, пропускай воду сквозь пальцы с молитвой: Вода, самое нежное, самое мягкое, что есть на земле, точит камень. Заниматься любовью и не молиться — вообще невозможно. Кожа, открытые рты, боготворящие кожу, эти хрупкие сосуды, в которые мы налиты. Если голоден — молись. Молись, если устал. Молись Ганди и Дороти Дэй. Шекспиру. Сапфо. Соджорнер Трут. Когда идешь к своей машине, к почтовому ящику, к видеопрокату, пусть каждый шаг станет молитвой, чтобы у всех нас были ноги, чтобы мы не отрывали ноги другим. Не разбивали им черепа. Едешь на велосипеде или скейте, в инвалидном кресле — пусть каждый поворот колеса станет молитвой, как поворот Земли: меньше вреда, меньше вреда, меньше вреда. Набираешь текст по работе, с новым маникюром и крошечной пальмой на перламутровом ногте, или разносишь лимонад, или берёшь кровь, или месишь тесто для пиццы — с каждым вдохом верь в тех, кто верили до тебя, когда вера казалась глупостью, в тех, кто не сдался. С каждым выдохом — люби нежно. Пропалывай сорняки ради мира, ворочайся во сне ради мира, корми птиц, бросая на землю блестящие семена, и каждое — ради мира. Мой посуду, звони маме, пей вино. Убирай листья или снег или мусор. Прокладывай путь. Заверни банковскую карту в фотографию погибшего ребенка. Набирай святую воду из канавы. Грызи коросту. Бормочи как безумный бродяга, спотыкаясь в молитве. (перевела Наташа Пресс)

из книги Divine Beauty: The Invisible Embrace Джон О’Донохью Собственное несовершенство кажется нам точкой неизменной, постоянной уязвимости, местом, разрушающим надежду на упорядоченность. Открытие несовершенства в Другом обычно поражает и завораживает социум, потому что чаще всего несовершенство ассоциируется с беспомощностью, считается неизбежным исключением, лишь подтверждающим упорядоченность жизни. Однако если мы сможем увидеть свое несовершенство в контексте таинственного, странного и неизвестного мира внутри нас, то ощутим понимание и сострадание. Посреди бесконечного разнообразия творения ничто не отличается от остального так сильно как человек. Ничто иное в нашем мире не является настолько поразительным и странным. Будучи людьми, мы становимся узниками своего собственного знания. Ничто в мире не несет в себе столько напряжения как человек: каждый из нас неизбежно несет в себе внутреннее напряжение. Человек — это существо, которое всегда отличается от себе подобных. Эти отличия и есть его суть. В отличии от камня или дерева, у человека есть своего рода внутренне зеркало, в котором ему иногда удается заметить проблеск себя самого. Это внутреннее зеркало расположено под определенным углом к нашему сознанию. Маленькое зеркальце, по большей части остающееся мутным. Внутреннее зеркало проясняется лишь на тысячные доли секунды. Никто не способен увидеть себя полностью, напрямую — лишь взгляд украдкой, мимолетный, словно мелькнувшая мысль. Однако этот едва уловимый проблеск говорит всё о вашей жизни, озаряя своим светом вашу работу, дружбу, судьбу и идентичность. Все мы втайне зависимы от этой сокрытого в нас зеркала. Оно делает вашим всё, что с вами происходит; без него вы были бы просто пустым приемником для различного опыта. У вас не было бы дома внутри, не было бы места средоточения вашей жизни, не было источника и центра. Утрата зеркала превратила бы вас в последовательность ощущений и восприятия, в случайной набор свойств. Отсутствие зеркала сделало бы вас анонимным. (перевела Наташа Пресс, глядя в окно и за него на снег)

ВИКТОРИЯ ЧАНГ Надежда тоже оставляет следы. Иногда мы идем вслед за ней. Иногда она идёт вслед за нами. (перевела Наташа Пресс, вспоминая внезапного дрозда)

ВЕНДЕЛЛ БЕРРИ ПОХИТИТЕЛЬ Вот мы: в глубоком сне, глаза и руки плещут темнотой, ночь принимает нас в объятья и шарит по карманам нашей пустой одежды. Мы спим в стихии этой силы, сами того не зная, хранимы от неё но даже не по воле. Как нерожденных, нас уносит за пределы страха, к которому не пробудились, мы безвольны как звезды, когда сияние угасло — потом нашему взгляду снова был дарован свет, но почему или какой неведомой ценой — мы так и не узнали. (перевела Наташа Пресс, увидев сон, в котором невероятно красивая женщина лет 60 учила её быть настоящей, а Наташа ей в какой-то момент сказала: «это же аутентичное движение целиком», и та радостно засмеялась и кивнула)