Александр Гофман

Сколько же кэмповой макабрической иронии в синопсисе «автомобиль с Дженной Ортегой сбивает единорога в новом фильме от студии А24». В трейлере много паясничают, и жаль, что у руля не какой-нибудь Астер – но скучно точно не будет.

Мы посмотрели «Пришельца» Ивана Соснина – уральскую реплику «Близких контактов третьей степени» И здесь почти вышло освоить всё ещё диковинный для постсоветского пространства жанр научной фантастики – но подвело желание автора быть слишком истошным, слишком земным, слишком конкретным. Все три актёра, включая ещё совсем юную Мирошникову, удачно справляются с предлагаемыми обстоятельствами, естьнесколько если и прошедших по самой грани, то всё равно очень трогательных эпизодов – но это ровно тот случай, когда летающую тарелку собирали хоть и с любовью, но всё-таки из мусора. Скажем, основная сюжетная линия пришибленного главного героя и девочки явно рассчитана на амбивалентность восприятия, но Соснин как-то уж совсем по-дилетантски то и дело разрывает субъективность восприятия. Достаточно было посмотреть сцену, в которой Яна общается с лошадьми, чтобы а) развеялись все сомнения относительно происходящего на экране б) споткнуться о повествовательную несостоятельность художественной структуры. Последний вариант подкрепляет ещё и акцентированная двусмысленность кульминации, слабо коррелирующая с очередным (совсем необязательным) чудом в финале; иронично, что при этом режиссёр уложился в час с небольшим, а из ошибок, которые он допустил, можно разложить кинокритическую Дугу Кесселя. Что особенно симптоматично для нашего кинематографа – смотрится «Пришелец» всё равно гораздо симпатичнее «Ста лет тому вперёд» с его улетевшим в трубу миллиардным бюджетом; ну, теперь будем ждать от регионов новых всплесков творческой креативности. #Новинки

Не космос, конечно, но рядом с Бондарчуком и Андрющенко – практически новая «Гостя из будущего»:

Про «Время жить», претендовавшее на главные романтические сопли текущего сезона, как-то даже и сказать нечего. Он настолько в нерве времени, настолько очевидно перенасыщен надёжными мелодраматическими клише, что вместо feel good мы получили какое-то сплошное safe bet movie. Про любовь сильной и независимой раковой больной Флоренс Пью и вновь эксплуатирующего образ интеллигентного бесхребетного мямли и растяпы Эндрю Гарфилда. Не хочу употреблять в адрес последнего негативные коннотации – всё-таки чисто актёрски человек на раз-два уделал Тоби Маугайера в самом трогательном романтическом дуэте современной супергероики – но без усмешки на эту злободневную спекуляцию, увы, не взглянешь. За весь фильм запоминается ровно одна сцена с неожиданными родами в общественном сортире – а так, после духоподъёмной истории про то, как важно жить, а не существовать, остаётся лишь инородный привкус приторного дидактизма. Зумерский «Сладкий ноябрь», увы, оказался слишком сладким.

Шпионский триллер с Фассбендером и Бланшетт от одного из самых результативных перфекционистов в истории новейшего кинематографа выглядит и звучит как более чем убедительная заявка на пьедестал переживающего второе дыхание жанра. Очень надеюсь получить не менее виртуозную интеллектуальную игру со зрителем, чем в финчеровском «Убийце» с тем же Фассбендером.

А ещё нагнал у Кристоффера Боргли Syk pike – вот уж не думал, что хоть кто-нибудь из европейцев сумеет в настолько обезоруживающе-дискомфортной манере продемонстрировать средний палец давно сгнившей изнутри современной перформативной культуре. Причём главная героиня – не только карикатура на пересекающиеся дискурсы эйблизма и капитализма, но и сочувственный портрет человека, раздавленного наиболее циничными изводами этих понятий. По-моему, не менее тонкая и искусная работа, чем Dream Scenario – кажется, у меня появился ещё один любимчик; страшно представить, как он приложит институт брака в новом кино про Паттинсона и Зендею.

Считаю необходимым повесить тут пророческий портрет наших драгоценных депутатов, собирающихся выдавать прокатные удостоверения лишь в соответствии с «сохранением и укреплением традиционных духовно-нравственных ценностей». Всегда смеялся с того, что чем более мертворождённая у них появляется инициатива, тем более высокопарным становится слог будущего законопроекта.

Любопытно, насколько серьёзно сегодняшние геополитические разломы подстегнули гарлендовский интерес к жанровой специфике, в которой практически невозможно обойтись без конъюнктурных экивоков. Тем более волнительным выглядит для него (да и зрителя) новый художественный вызов; болею за мужчину обоими руками.

​Не посмотри я до этого «Течение», назвал бы «Мемуары улитки» лучшим мультфильмом года. Очень удачно ложится в продолжение выдающегося «Мэри и Макса» – с по-бёртоновски пасмурным, макабрическим юмором и приободряющей теплотой лучших санденсовских хитов. И, кажется, только у этого режиссёра анимация про взросление одной маленький отшельницы может перемежать шутки про мастурбирующего судью и приёмных предков-свингеров с отсылками к Cahiers du cinéma и богатому наследию не самой типичной для жанра литературной классики. При этом может показаться, что горькая интонация посвящает сюжет таким же, как главная героиня, людям-улиткам, но в финале даже самый депрессивный и упёртый анахорет испытает жгучее желание наконец высунуться из-под панциря. Поэтому призываю немедленно скинуть свои и не откладывать прекрасное знакомство в долгий ящик.

Свежий монохромный фотосет Стейси Мартин как исчерпывающая иллюстрация к словарному определению «высокого стиля».

​Сегодня не стало режиссёра Вольфганга Беккера. Не сказать, что видного представителя немецкой новой волны, но режиссёра очень светлого и неглупого фильма «Гуд бай, Ленин!»; трагикомедии, тактично развеявшей все дешёвые патриотические клише вокруг кинематографического образа Родины-матери. Потому что в анекдотической истории о сыне, вынужденном скрывать от вышедшей из комы родительницы факт падения Берлинской стены и радикальную смену политического режима, ключевой является позиция не гражданина, но любящего человека. И Беккер хорошо понимал, что соединяют и разлучают людей не коммунисты или капиталисты, изоляционисты или глобалисты, идеалисты или материалисты, а те парадоксальные установки, что так часто падают нам на глаза подобно той несчастной занавеске, что до поры отделяет от главной героини окно в реальный мир. Стоит его открыть – как всю твою прежнюю жизнь может сдуть, смести тем же ветром перемен, что сокрушает некогда могущественные тоталитарные режимы; таково, по Беккеру, место маленького человека в большой истории – даже в ситуации, когда один обманывает, а другой обманываться рад. Помимо всего прочего, из сегодняшнего дня лирический подтекст фильма бьёт во сто крат мощнее – и со своеобразным приветом к коллективному интернациональному зрителю будущего, который наберётся смелости ответить всем заскурызлым тоталитарным пережиткам уверенным «гуд бай».

Лишнее напоминание о том, что Деми Мур в свои 62 выглядит как чей-то отретушированный двойник.