Александр Гофман

Вернулся с сеанса слегка позеленевшим:

Это Адам Драйвер узнаёт о выборе Паапы Эссьеду на роль Северуса Снейпа:

​Хочу сказать несколько слов про «Аркейн», по второму сезону которого у нас в инфополе так и не сложилось внятного критического консенсуса. Иронично, что и сам сериал (целиком) посвящён ключевой для человеческой истории невозможности договориться; хотя вот, например, мне, как человеку, незнакомому с лором League of Legends, в своё время хватило таких ёмких образов и конструктов, как классовое разделение общества на верхний и нижний города и алармисткий подтекст в линии с Хекстеком в качестве предупреждения об опасностях и соблазнах надвигающейся на нас эпохи технологической сингулярности. Но сейчас стало наиболее очевидно, что сила «Аркейна», равно как и его слабость – в принципиальном отрицании традиционной для формата драматургической структуры: эмоция здесь всегда стоит превыше традиционных ригористичных формул сценария, а специфический экшен-орнамент самого масштабного анимационного проекта в истории плотно завязан на обильных выплесках растиражированных в поп-культуре квазифилософских откровений. И местами это всё идеально ложится на трагедию сломанных людей, чьи индивидуальные уязвимости подчёркивают уязвимости системные. Когда один импульсивный порыв может спровоцировать рождение сумасшедшего анархистского лидера; когда благими намерениями ко всеобщему благополучию выстилается дорога к частным репрессиями и трайбализму; когда разница во взглядах и восприятии ситуации поначалу перерастает в бытовой конфликт, а затем раскручивает массивный маховик глобальных геополитических катаклизмов. Создателей «Аркейна» можно обвинять в попытках объять необъятное и сыграть на поле сомнительных манипуляционных практик (Иша!), но навряд ли эпос о, казалось бы, иррациональных чувствах, подминающих под себя идеализированные прагматичные модели, мог закончиться без отчаянной попытки овладеть зрительским сердцем – пусть даже в какой-то момент предложив вместо взвешенного, вдумчивого разговора честный удар дефибриллятором. #ArcaneLeagueofLegends#Ревью

Вот кем надо быть, чтобы суметь сделать хорошее кино про мучительный выбор между эгоизмом и идеализмом на хрупких весах правосудия, символически превратив в открывающем кадре Зои Дойч в Немизиду? Иствуд по-прежнему такой один, а выбор, который сделали Warner Bros., фактически выключив «Присяжного» из наградного сезона – повод для какого-нибудь отдельного страшного суда; пусть теперь расчищают деду дорогу к следующему (обязательному) проекту.

Когда одной ногой уже на выходных.

Лицо поклонников М. Найта Шьямалана, когда Cahiers du cinéma внесло «Ловушку» в десятку лучших фильмов года.

​С большим воодушевлением шёл на сиквел любимейшего «Гладиатора» – поэтому главным сюжетном твистом лично для меня стал тот факт, что это едва ли не худший фильм в карьере великого (сэра!) деда. Можно было сколько угодно подначивать Скотта за несоответствие историческим реалиям, ругать за пренебрежительное отношение к им же и созданным художественным канонам, рвать на голове волосы от дерзких экспериментов с кинематографическим нарративом – но он всегда интуитивно чувствовал жанр, его стиль, фактуру, да и, в конце концов, внутреннюю философию. Во втором «Гладиаторе» отсутствует соблюдение элементарным жанровым конвенциям – ведь режиссёр впервые попытался дважды войти в ту же реку, неосмотрительно провалившись в губительные стиксовы воды. Фактически это авторемейк, где труп главного героя оказывается объёмнее и живее идейных наследников его непростого дела по освобождению Рима; где вместо сотканного из противоречий антагониста – дуэт карикатурных едва ли не до мультипликационных значений персонажей; где компьютерные бабуины, акулы и носорог всухую проиграли преимущественно рукотворным батальным сценам четвертьвековой давности. Учитывая, что оригинал ещё и наглядно иллюстрировал отношения между аудиторией и поставщиком хлеба и зрелищ, сиквел мог стать очищенным от условностей амфитеатром звериной жестокости, однако проблема в том, что Скотт под 90 лет растерял и молодецкую удаль – а оттого не может разогнать динамику, даже когда сталкивает лоб в лоб (откровенно потерявшихся) Паскаля и Мескаля и выводит на арену Колизея циклопические корабли. Что-то начинает брезжить, когда в кадр входит Вашингтон и вместе с империей подминает под себя весь первый план – но это материал максимум на неплохую короткометражку, а в остальное время мы вынуждены наблюдать за 250-миллионной экранизацией популярного мема про мужчин и их бесконечные думы о Древнем Риме; было бы не так тоскливо, запиши Ридли на (очередной) дуэт цитируемых здесь Аврелия и Вергилия хип-хоп аранжировку. #GladiatorII#Ревью

В этом месяце на Peacock не без успеха стартовал «День Шакала» – вспомним о классическом оригинале Циннемана, планка которого и по сей день видится недосягаемой Это была экранизация ФредерикаФорсайта, сделанная, что называется, по горячим следам (всего спустя два года с момента публикации); в режиссёры был нанят прославленный Фред Циннеман, к тому моменту четырёхкратный лауреат «Оскара», а на главные роли рекрутированы Эдвард Фокс и Микаэль Лонсдаль – актёры, одинаково далёкие как от определения звёздности, так и маломальского сходства со своими литературными прототипами. На первый взгляд это не более, чем мастерски сбитый политический триллер: члены радикальной группировки ОАС нанимают лучшего в мире киллера для убийства Шарля де Голля – последнего защищает комиссар, прославившийся как гений дедуктивного сыска, но и сам наёмник, взявший позывной Шакал, не привык поджимать хвост в нестандартных ситуациях. Будь это просто честная игра в жанр, Циннеман и здесь запомнился бы нам как большой художник, творец стальных нервов и кристально ясного ума: то, как он работал с актёрами, держал ритм в 140-минутном и практически полностью лишённом экшена противостоянии и создавал через едва акцентированные реплики и жесты полнокровные, живые характеры, даже сейчас уму непостижимо. В этой непостижимости, если копнуть чуть глубже, скрывается едва ли не антониониевский пафос непознаваемости реальности, трагедия индивида, всегда проигрывающего системе, человека, бросающего дерзкий и отчаянный вызов миру; миссия Шакала, разумеется, не просто в том, чтобы всадить пулю в голову де Голля, но воспарить над предопределённостью провала скомпрометированного задания. Это хорошо заметно в эпизоде случайной аварии, закрутившей новую цепочку случайностей, в очередной раз пустившую по его мокрому следу неутомимого комиссара: конфликт, который во французском поляре был бы пропущен сквозь радиоактивное сито фатализма, не отстранись Циннеман со свойственной для англичан холодностью от любых бытовых и нравственных характеристик. Шакал, лишённый в его интерпретации привычных для зрителя уязвимых мест – вспомним, как он, не моргнув глазом, одинаково ловко соблазняет и избавляется от мужчин и женщин, – живёт, пока жив его азарт, действует до тех пор, пока не определено его место в истории и соприкасается с вечностью лишь в самой близи с пропастью забвения; если же выходить на уровень философского обобщения – то, по Циннеману, когда у человека больше нет проблем, то нет и самого человека. #Разбор

Изумлённо закрыл очередное белое пятно на карте классики:

​«Конклав», по-моему, страдает не столько от дэнбрауновщины, сколько от конъюнктуры, вытекающей из подкрепляющей тему жанровой специфики. Если в «На Западном фронте» Бергер впаривал зрителю штампы патетичного военного кино, то здесь, проникнув на папские выборы в Ватикан, больше проповедует, чем повествует. И его отягощённая изобразительной ажитацией режиссура складывается в наставление, базирующееся, как подчёркивает в одной из сцен (в целом прекрасно отыгравший) Файнс, на уверенности. Фильму по злой иронии судьбы остро не хватает сомнения, или, как писал Александр Митта, энергии неуверенности. Поэтому финал и выглядит настолько отвалившимся от сюжета, ведущего конфликт полярных политических и идеологических конфессий по логически обоснованной траектории драматургии. И если в «12 разгневанных мужчинах», на которых «Конклав» кощунственно равняют, Люмет снимал о том, что через осуждение других мы так или иначе говорим о себе, то Бергер реагирует на социальные катаклизмы, уповая на божественное чудо. Учитывая, кстати, что это самое чудо вполне себе отвечает сформировавшейся либеральной повестке, любопытно, насколько всем причастным повезёт на грядущем «Оскаре». #Conclave#Ревью

Какой-то сплошной год комедий, снятых как трагедия. С учётом Мескаля и Паскаля это персональное «Безумие на двоих» сэра деда.

​Ещё посмотрел «Внутри жёлтого кокона» – несмотря на тот факт что фильм получил в Каннах «Золотую камеру», в наших медийных кулуарах его обсуждало полтора человека. Подозреваю, из-за того, что все остальные до конца сеанса просто не дожили – это программа максимум пугающего определения «фестивального медитативного кино»; когда три часа воспринимаются как девять, а самый залайканный отзыв на Letterboxd гласит, что его автор не без удовольствия проваливался в беспокойный сон. К форме, впрочем, не придраться – предельная аутентичность, длинные изящнейшие кадры на манер турка Джейлана и мексиканца Рейгадаса (или Беллы Тарр и Лав Диаса – кому кто больше нравится), сон то и дело пришивается невидимыми онтологическими нитками к реальности, прошлое – к настоящему; а ещё мечтаю увидеть измученные лица зрителей, впавших в глубокий транс и очнувшихся посреди пылкой прелюдии (спойлер: они не потрахаются!). Единственное, что подводит способного, кто бы спорил, вьетнамца Фама Тхьен Ана – что он не, например, Апичатпонг Вирасетакул, и начисто лишён интуитивного чутья на подспудную иронию исследуемых трансцендентных переходов. Понятно, что притча о прощении со всем суетным (вожделением, обидами, ожиданиями и привязанностями) в пользу мирского диктует свои специфические внутренние ритмы, но когда в кадр заходит мудрая старушка и изрекает что-то вроде «Какой толк от владения миром, если теряешь собственную душу» – это отдаёт претензией немножко в духе пророчеств тётушки Пифии. Или вот когда герой, вспомнивший, что девушка, с которой ему так и не удалось (?) потрахаться, не дождалась его приезда из Сайгона, идёт в караоке и выводит печальные куплеты о тысячах волн, бесконечно тоскующих на берегу – обидно за тот факт, что это могла быть отличная, самая смешная в мире сцена (с учётом вводных), но пафос загоняет образ в не самый выгодный контекст утрированно романтической меланхолии. Про метафору того, что человеку (в данной модели мира по определению не индуцирующему вселенную) неплохо бы улечься в реку жизни и ощутить себя с ней единым целом, пожалуй, даже не стану начинать – всё-таки хочется, чтобы после прочтения хоть кто-нибудь набрался отважности себя испытать. Кино, повторюсь, как минимум фантастически хорошо снято, и часть символов органично вытекает из его киноязыка, ну а что этот язык периодически режет по ушам – так всегда можно с собой договориться и спихнуть на тлетворное влияние голливудских франшиз. #InsidetheYellowCocoonShell#Ревью