Тьютор в инклюзии

От себя хочется рассказать о своем первом опыте — тьюторанте, с которого началось мое знакомство с профессией тьютора. Когда мне позвонили и предложили работать тьютором, я растерялась, потому что понятия не имела, кто это и что нужно будет делать. Тогда эта профессия только-только появлялась в московских общеобразовательных комплексах (именно в связи с реализацией законодательного базиса и огромного количества запросов). Когда меня взяли на работу, тьюторов было человека три на весь комплекс, сейчас это штат из дюжины специалистов, и он продолжает пополняться. Так вот. Я пришла на собеседование, и мне рассказали, в чем будет заключаться моя работа. Примерно так: «Мы сами толком не понимаем, что надо будет делать, но вот есть мальчик в подготовительной группе детского сада, и всем с ним плохо». Там была очень сложная и тяжелая социальная история, у мальчика сменились два тьютора, которые продержались по месяцу. Это сейчас я уже понимаю, как бы я выстроила своё взаимодействие с ним, что бы сделала в начале нашего знакомства и какие методы и инструменты стоило бы выбрать. Тогда у меня не было ничего. А тьютор, которая «передавала мне дела» не сказала мне ни слова и не дала вообще никаких документов (ни для администрации, которые мы обязаны заполнять, ни для себя, вообще ничего). Она просто стояла в углу группы и наблюдала за моей полной беспомощностью. Уже сейчас я понимаю, насколько неправильной и располагающей для нежелательного поведения была среда вокруг тьюторанта, какое огромное количество ошибок было со стороны взрослых, с которыми мальчик взаимодействовал, ну и жестокость, насилие и постоянные крики — тьюторант впитывал это отношение как губка и воспроизводил его просто по щелчку пальца не только в общении со своими сверстниками, но и с другими взрослыми. Я ходила вся в синяках и укусах. Я каждый день плакала. Мне страшно было идти на работу, потому что я не знала, какой ужас мне придется переживать сегодня. Но у меня была мощнейшая психологическая поддержка со стороны моей начальницы, она была и остается самым лучшим наставником в моей рабочей жизни. Беда заключалась в том, что тогда о ПАП никто ничего не знал (а уж про ТОН я и вовсе молчу), поэтому мы все питались рекомендациями вида: «Если он тебя избил в этой одежде, не надевай ее больше» (закончилось тем, что в гардеробе у меня не осталось одежды, которая бы не переживала насильственных действий). Будь спокойна (когда он несется через весь сад, и его ловят все воспитатели, включая охранника), будь уверена в себе (когда он забирается на окно и говорит, что спрыгнет с него, а потом плачет и кричит, что я его избиваю), говори ему «нет» (когда он впивается зубами мне в руку и хочется выть от невероятной боли). И так далее. Нам предстояло очень сильно «вырасти» в плане знаний и теоретической базы, причем всем вместе, чтобы знать, как из иллюзии инклюзии сделать комфортное и эффективно обучающее для всех пространство. И как раз та самая поддержка и гибкость моей руководительницы, которая много говорила про обучение и вдохновляла пойти за знаниями, которые всем нам были очень нужны, мне тогда помогла.

Сегодня 2 апреля публикую внеплановые посты (в том числе длинный тред о личном профессиональном опыте), так как это Всемирный день распространения информации о проблеме аутизма. Нашему каналу не нужен специальный день для просвещения и информирования о расстройствах аутистического спектра, здесь итак регулярно публикуется информация об этом, как и о многом другом, что важно для формирования и развития инклюзивного сообщества. Но в прошлом году на платформе НЭН вышел огромный текст о том, как живут люди с аутизмом и кто им помогает — это совместный материал с фондом «Антон тут рядом» о нейрогероях , и я очень советую его прочитать. Там собраны несколько интересных примеров из жизни нейроотличных и нейротипичных людей, а также работе фонда «Антон тут рядом» и его инклюзивного детского центра. Главная цитата, на мой взгляд: «В 2020 году фонд «Антон тут рядом» провел социологическое исследование по актуальным инклюзивным программам в Санкт-Петербурге. Оказалось, что в 72 процентах детских дошкольных учреждений дети с аутизмом были выключены из образовательной программы. Чаще всего их распределяют в коррекционные детские сады, где ребенок не может получить опыта социального взаимодействия и развивать свои коммуникативные навыки. Среда не адаптирована: нет знаний, нет специалистов, нет ресурсов. За счет этого часто в «инклюзии» случаются ошибки: те самые, из-за которых родители нейротипичных детей пишут жалобы. Проблема не в детях, а в системе, которая не готова принимать детей с инвалидностью».

Продолжаю делиться с вами видео от Валентины Антонович, канал которой читать очень люблю. Второе видео. «Игра в городской квартире в 21 веке: нормы и проблемы. В гостях Альберт Фейгельсон!». Сначала Валентина рассказывает, как ей пришла идея написать книгу про то, как учить детей играть. Обсуждение фразы: «Всё должно быть игра, и если это не игра, то остановитесь и подумайте, как играть». Валентина дает определение игры — это взаимодействие, во время которого процесс, удовольствие наиболее важны, чем результат. Иногда бывает, что у ребенка совсем нет мотивации, никакой, тогда игру ввести, как что-то интересное и прикольное, очень сложно. В этом случае надо идти другими путями, искать другие, неигровые мотивации. Валентина очень интересно рассказывает о том, насколько сильно заняты современные дети, их нельзя оставлять поскучать. Мы этого боимся, не хотим детей расстраивать, к тому же вокруг обилие информации: а как правильно воспитывать детей, а как нет, зацикленность на безопасности, поэтому цифровой век — это не только новшества в виде гаджетов, а пустота и вакуум, чего все боятся, поэтому надо быть постоянно занятым. Нам как родителям (и специалистам) нужно научить детей быть в одиночестве и научить играть, дети не рождаются с этим навыком, с этим умением. Альберт поднимает еще одну дискуссионную тему — у детей полный шкаф игрушек, но ребенок говорит, что ему не с чем играть. Почему у взрослых есть необходимость купить и принести ребенку новую игрушку? (спойлер: нам важно выразить свою любовь и привязанность именно так, по-другому мы не умеем). Чтобы ребенок не кидал через секунду только что подаренную игрушку — надо садиться с ребенком и учить его в нее играть. У маленьких детей нет игрового замысла, это приходит на этапе ролевой игры, около 4-5 лет. Валентина на примерах объясняет, что такое игровой замысел и зачем это нужно, а еще, как это связано с тратами на большое количество разных игрушек. Не бойтесь того, что ребенок будет скучать. Только из пустоты рождается замысел! Валентина очень эмоционально рассказывает про игру с помощью совместного рисунка, если у ребенка есть базовые навыки. И еще: гаджеты нам не помощники, если мы работаем над самозанятостью ребенка, над тем, чтобы он научился скучать и придумывать, то лучше гаджеты в момент скучания не давать, так как они обнуляют процесс рождения игрового замысла и его развития. Но гаджеты тоже нужны, и с ними может быть классно! Только этому тоже надо учиться. Книгу Валентины «Играючи! Сказ о том, как научить играть любого ребенка» можно приобрести по ссылке (к сожалению, электронного варианта пока нет, я уже узнавала, только в бумажном виде с пересылкой по России).

Сегодня и завтра поделюсь с вами двумя классными видео от Валентины Антонович, канал которой читать очень люблю. Первое видео: Разговор с Лилией Ванелик о пищевой избирательности. У Лилии есть ребенок с РАС, у которого нет пищевой избирательности и старший типичный сын 17 лет, у которого расстройство пищевого поведения, поэтому у нее необычный опыт, но и большая подготовка по теме. Напишу несколько тезисов из беседы. С пищевой избирательностью начинают работать в тот момент, когда она начинает мешать семье. Как только появляются неудобства с приготовлением определенных продуктов (куча коробочек с определенной едой, когда едем к бабушке или идем в парк), как только ребенок теряет вес, то необходимо в первую очередь обратиться к педиатру, гастроэнтерологу и, конечно же, поведенческому специалисту. Первым делом специалист попросит вести пищевой дневник. Дальше проводится работа, которая может длиться годами. У сына Лилии в год прибавляется по одному продукту, который он может есть. Поэтому надо быть готовым к очень ресурсозатратному и длительному процессу. АВА-специалисты не используют в работе насильственные методы — не заставляем есть, не отвлекаем мультиками и «самолетиками» во время еды. Навыки еды формируются до трех лет. И этих навыков очень много, даже удержание позы во время еды сюда входит. И тераписты начинают свою работу не с еды, а с культуры и моторных навыков (правильно сидеть, научиться манипулировать предметами). Затем важно наладить режим дня. В норме через 40 минут после пробуждения мы хотим есть и следующий сигнал от организма, что он проголодался, наступает между 15 и 19. Самое главное — никаких манипуляций от родителей про еду быть не должно, вроде «Съешь суп, получишь десерт» или «Должна быть чистая тарелка». Как же этим грешат детские сады и сердобольные воспитатели, а не только родители. Важно сформировать правильное пищевое поведение, чтобы ребенок чувствовал насыщение, а это значит, что во время еды ничего не должно отвлекать и/или можно практиковать совместный прием пищи с общением в это время. Лилия рассказывает, какие могут быть проблемы, которые приводят к пищевой избирательности, их немало, и это может быть связано, например, с негативным опытом. Валентина рассказывает об исследовании, к чему приводят ограничения в еде и конкретных продуктах (спойлер: их хочется больше и больше), поэтому дома должны быть все продукты, всё должно быть в свободном доступе, но это нужно практиковать с самого детства, а не неожиданно разрешить всё после жестких ограничений (по одной конфете в день, например). Если ребенок не ест вообще ничего (в буквальном смысле), то это показания к госпитализации. После медикаментозной терапии проводится работа с психологом (терапист или когнитивно-поведенческий специалист). Работа с пищевым поведением ведется одинаково и с типично развивающимся ребенком и с ребенком в аутистическом спектре, только во втором случае работа будет дольше и шагов будет больше. Еще был вопрос о том, почему ребенок может/не может подавиться до определенного возраста (до года) и что надо делать. Очень классный разговор, советую к просмотру, даже если вы напрямую с проблемой пищевой избирательности не работаете.

Разгребая лавину пропущенных записей, я нашла одну наиболее интересную в нашем контексте — тьюторства и дошкольной педагогики. Юлия Эрц на своем канале рассказала о посещении семинара, где Д-р Камильери обучал программе «Важные навыки у дошкольников». Всё самое главное в комментариях к записи, мне захотелось в чуть сжатом виде утащить это себе на канал, потому что там важное и интересное. Спикер говорил о том, что сердце АВА — в предотвращении нежелательного поведения. То есть, мы говорим не о коррекции, а о создании такой среды, которая будет благоприятна для формирования важных навыков, а это, в свою очередь минимизирует или сведет на нет нежелательное поведение. Заглядываем в Профстандарт тьютора, который говорит нам о том, что одна из функциональных обязанностей тьютора как раз «организация образовательной среды для реализации обучающимися, включая обучающихся с ОВЗ и инвалидностью, индивидуальных образовательных маршрутов, проектов». Вот и в поведенческом анализе говорят про «воссоздание такой обучающей среды, в которой нежелательное поведение будет нефункциональным». Ведь в АВА идут, когда уже всем кругом плохо, а тут как раз про проактивные методики, но речь ведут в основном про среду, где ребенку не предъявляют требования, ну либо в среде не появляются раздражающие ребенка триггеры. Если воссоздавать такое вот «стерильное пространство», то кажется, что и проблемы-то не возникает. Но, как только ребенок выходит из такого пространства, то появляются агрессия и нежелательное поведение. Что делать? Воссоздавать эти самые сложные для ребенка условия, чтобы ребенок тренировался справляться в этих ситуациях, но в комфортных для него условиях. В комментариях также есть описание многоуровневой модели реагирования на вмешательство (RTI), и оно довольно интересно (описан конкретный пример). Для воспитателей проводят семинар по освоению программы, а специалист-консультант помогает им внедрить программу в общий учебный процесс. Еще важное про основные навыки коммуникации (самые-самые важные!): 1. Умение обращаться с просьбой — к взрослому 2. Умение привлекать внимание и обращаться с просьбой — к взрослому 3. Умение привлекать внимание и обращаться с просьбой — к сверстнику 4. Умение просить помощь. Дальше процитирую запись: «Важно понимать (и исследования это подтверждают), что и у типично развивающихся детей эти навыки далеко не всегда сформированы в дошкольном возрасте. В отличие от детей с нарушениями развития, у таких детей необязательно проявляется нежелательное поведение. Ребенок просто может тихо страдать, не умея обратиться за помощью или попросить у сверстника свою игрушку. И уж если у типично развивающихся детей наблюдаются такие сложности — это повод еще раз пересмотреть программы по развитию речи у детей с РАС — ведется ли работа над навыками коммуникации. Если нет — срочно начинать!». Про обучение навыку ожидания много говорят и пишут, в АВА есть соответствующий протокол, только в этом семинаре дополняется, что во время ожидания ребенок может разговаривать, например, или что-то делать руками, выполнять какие-то приемлемые для него задания, которые ему прикольно делать, в общем, всё, что не будет нежелательным поведением и никак не будет мешать окружающим.

Давайте поговорим про такую важную тему, как сензитивный период развития — период в жизни человека, создающий наиболее благоприятные условия для формирования у него определенных психологических свойств и видов поведения. Сензитивный период — период наивысших возможностей для наиболее эффективного развития какой-либо стороны психики. На канале Everydea вышла подборка видео в среднем минут по пять про сензитивные периоды развития, и я очень рекомендую их посмотреть, как специалистам, так и родителям. Очень важно знать, в какой период на что больше обращать внимание, какие занятия с какой направленностью подойдут именно в этом возрасте для ребенка. 1. В первом видео Даша подробно рассказывает о том, что такое сензитивные периоды и как знание о таких «окошках возможностей» может помочь в обучении и развитии. 2. Сензитивный период развития речи (с рождения и до 6 лет). Дарья рассказывает, что нужно делать в этот период и какие занятия могут оказаться полезными. 3. Сензитивный период сенсорного развития (с рождения до 5,5 лет). Сенсорика — возможность организма распознавать некоторые воздействия на наши органы чувств (зрение, слух, обоняние, осязание и вкус). Дарья рассказывает, как взаимодействовать с ребенком, чтобы расширить его сенсорные возможности, в какие игры играть и какой методический материал может быть полезен. 4. Сензитивный период развития двигательных навыков (моторики) (от года до 4 лет). Это про бегать, прыгать, дышать полной грудью и вести активный образ жизни. Двигательная активность развивает малыша не только физически, но и умственно, а мы можем помочь развитию созданием безопасной и дружественной среды вокруг него. Играйте в двигательные игры приобщайте малыша к спорту и больше перемещайтесь пешком. 5. Сензитивный период восприятия порядка (от рождения до 3 лет, наивысшая интенсивность от 2 до 2,5 лет). Для ребенка порядок — это стабильность при отсутствии хаоса, формирование картины мира. Это и режим, и предсказуемый ход вещей. Острая необходимость порядка есть в трех сферах: окружающем пространстве (окружающий мир должен быть знаком и неизменен, вещи должны находиться на своих местах, для конкретного предмета должна быть прямая функциональность), времени (чувство ритма дня и последовательность действий в течение дня, ежедневные ритуалы) и поведении взрослых по отношению к малышу (требования к ребенку и договоренности с ним, которые необходимо соблюдать, правила в семье, которые соблюдаются всеми членами семьи и обязательно нужно быть последовательными!). Используйте ритуалы и занимайтесь с ребенком повседневными делами дома. 6. Сензитивный период восприятия маленьких предметов (от 1,5 до 2,5 лет). Ребенка в этот период интересуют мелкие предметы и манипуляции с ними. Мелкие предметы вызывают истинный интерес, а действия с ними — удовольствие. Ребенок на кончиках пальцев узнает о том, что большой мир состоит из невероятного количества мелких частей. Главное в этот период — безопасность, необходимо быть рядом с ребенком во время его манипуляций с мелкими предметами. Дарья приводит в пример игры и взаимодействия с самым разным методическим материалом. 7. Сензитивный период развития социальных навыков (от 2,5 до 6 лет). Вначале этого периода ребенок начинает чувствовать себя участником социума, он изучает и наблюдает особенности общения других людей, усваивает социальные нормы, культурные феномены, правила поведения в обществе, пробует их применять. Это период социализации ребенка дошкольного возраста, процесс интеграции в социальную систему, это время, когда ребенку необходимо помочь научиться культурным формам общения, чтобы он чувствовал себя в обществе уверенным. Прекрасно показывать разнообразие мира, умение быть спокойным в обществе разных людей, умение просить о помощи, здороваться, прощаться — вот те навыки, которые усваиваются ребенком в данный период его жизни наиболее интенсивно. Важно быть примером для ребенка, делать всё то, что вы считаете социально приемлемым поведением в обществе.

(начало в посте выше) 4. После такой встречи вариантов два: вашего ребенка согласны принять в школу, либо говорят о том, что есть сложности (нежелательное поведение и программа, для работы по которой у школы нет соответствующих кадров), и лучше поискать другой вариант. Это если школа не по прописке, и у нее есть варианты для ведения подобного диалога. Повторюсь еще раз, на ваше официальное заявление в школу отказать могут только по одной причине — у нас нет мест, да и то, если это не школа по прописке, и ваш ребенок не идет туда по основному списку. Никаких других причин для отказа нет и быть не может по закону. Закон диктует принять любого ребенка, а если есть необходимость в специальных условиях (предоставлено заключение ЦПМПК и написано заявление), то организовать эти специальные условия. 5. Допустим, идти сразу в бюрократическое противостояние со школой (обмен официальными письмами со ссылками на законодательную базу и нарушение законов) родитель не готов, что тогда? Можно обдумать ситуацию поступления ребенка в школу с тьютором. Им может стать родитель при наличии соответствующей квалификации (высшее педагогическое образование). Или родители могут найти такого тьютора, которого они сами будут оплачивать, а школа заключит с ним волонтерский договор. Такой тьютор будет в школе в качестве волонтера, тогда школе не придется платить ему, но надо будет предоставить необходимые документы, которые требуются от специалистов для работы в образовательной организации. РОО «Контакт» выложили примерный волонтерский договор с тьютором, можно его взять за основу. Ну и не стоит забывать про письменное заявление о предоставлении тьютора, образцы можно взять на сайте РОО «Контакт». В этом случае (поступлении в школу со своим тьютором) очень желательно найти человека еще до лета (если его нет в принципе) и попросить его начать работу с ребенком в качестве тьютора-тераписта, например. Чтобы за три летних месяца был установлен руководящий контроль, а в сентябре ребенок пришел бы в школу с хорошо знакомым и значимым для него взрослым. Я понимаю, что в перечисленных действиях может быть множество подводных камней и каждая ситуация будет содержать самые разные вариации, где что-то идет не так, а иногда и наоборот, какие-то шаги можно пропустить, потому что всё получилось сделать иначе. Мне хотелось конкретизировать вариант поступления в школу с примерной схемой, возможно, как раз какой-то из этапов покажется вам (как родителю или специалисту) важным, тогда удастся всё предусмотреть.

Давайте поговорим о поступлении детей с особенностями развития в общеобразовательные школы. Разберем пошагово, что делать, если мы вот сейчас, в одном из весенних месяцев, а в сентябре хотим, чтобы ребенок пошел в школу. 1. Срочно проходить комиссию для получения заключения ЦПМПК на школьный уровень. Если вы уже прошли и подготовились — отлично, у вас уже есть программа, по которой вашего ребенка должны обучать и перечень специальных условий, которые школа должна предоставить. По умолчанию (то есть по закону об образовании) вы можете выбрать любую школу для поступления туда вашего ребенка, на практике всё оказывается сложнее и печальнее, к сожалению. 2. Открываем справочник помогающих организаций (там только для Москвы и области, но в регионах можно просто перечень школ по нужному вам району) и идем по нему. Там есть школы, которые (громко сказать) готовы работать с детьми с особыми образовательными потребностями, но на самом деле, в этих школах администрация и все причастные хотя бы в курсе, что отказывать нельзя (как минимум в школах по прописке), что такое заключение ЦПМПК и какими возможностями школа располагает. Как правило, это школы из проекта «Ресурсная школа», не стоит путать с моделью «Ресурсный класс»! Это в очень редких случаях пересекающиеся проекты, но одно из другого никак не следует. Когда я собирала информацию по САО Москвы, это были шесть (всего лишь) комплексов, каждый из которых я обзванивала лично и общалась с администрацией. Из всех школ согласны были пообщаться очно (с детьми и родителями) только в одной школе — бывшей коррекционной, у которой профиль по программам 9.1 и 9.2. Все остальные школы говорили о том, что в первую очередь они набирают детей по основному списку (по прописке), а дальше, если останутся места… Но мы с вами понимаем, да, что мест нет и не будет никогда. Если вдруг оказывается так, что ребенок с заключением ЦПМПК проходит по основному списку, то они, конечно, обязаны будут его принять, но настоятельно рекомендуют родителям рассмотреть другие варианты, где ребенку обучаться будет эффективнее и поддержка/сопровождение будут более квалифицированными. И это были рекомендованные школы из списка! Кстати, в одной из таких школ со мной настолько грубо разговаривали, что я не выдержала и попросила дать телефон директора, на что услышала — «я с вами и говорю, я — директор». В целом, по телефонному разговору можно уже составить впечатление, насколько вообще «рентабельно» идти хоть с какими-то предложениями на очную встречу с администрацией. Поэтому идея просто обзвонить все школы, до которых дотянитесь, выглядит хорошей, перед тем, как наворачивать километры вживую. 3. Если вы всё-таки нашли ту самую школу, где с вами согласны очно пообщаться, и вы тоже думаете, что этот вариант мог бы вам подойти, то рекомендую пойти не только в составе «родитель-ребенок», но и пригласить тьютора или тераписта, если такой у ребенка есть. Особенно, если этот специалист с ребенком уже достаточное время и взаимодействия/занятия идут эффективно. Если это тьютор садика и действительно классный специалист, а не просто «сиделка», то тем более, обязательно сходите вместе, предупредив, конечно, того, с кем вы будете встречаться. Обычно в школе идут навстречу, так как для администрации можно получить гораздо больше информации о ребенке в профессиональном контексте, а для родителей — тьютор может задать много вопросов, о которых мама в волнении и тревогах может забыть. И ребенок себя будет чувствовать гораздо спокойнее и комфортнее, если рядом все важные для него взрослые. (продолжение в посте ниже)

Я вчера опубликовала два поста (раздва) о том, что специалистам в работе необходимо пользоваться научно-доказанными методиками, а родителям — доверять этому. В комментариях случилась дискуссия с моей научной руководительницей (Инна Вячеславна, огромное вам спасибо!), что меня подвигло на еще один пост по теме. Цель моего сообщения и моей точки зрения (о необходимости пользоваться практиками с доказанной эффективностью) заключается в следующем: дать путеводную звезду, фундамент для начинающих специалистов, а также для родителей, которые только-только столкнулись с особенностями развития своего ребенка. Когда они открывают интернет, оттуда со всех сторон валится информация разной степени тяжести и достоверности. В таких случаях первым ориентиром должны быть клинические рекомендации Минздрава (моя расшифровка по ним: раздватри). Хотя бы для того, чтобы понять, какие рекомендации специалистов стоит подвергнуть сомнениям, а каким можно доверять. Если вот такой неопытный специалист или родитель сразу пойдет в биомед, без знаний о том, что это и насколько нужно тратить на это деньги, время, ресурс, то вряд ли из этого получится хорошая история за небольшим исключением: личные особенности ребенка как раз соответствуют той степени поддержки, которую может оказать биомед. Такое совпадение не значит, что именно этот метод стоит теперь всем рекомендовать, и он на всех сработает. Просто у вас получилось, это здорово, но это не массовая история (на данный момент исследовательской деятельности). В плюс к этому давайте вспомним о триаде расстройств аутистического спектра: недостаток социальных взаимодействий; нарушенная взаимная коммуникация; ограниченность интересов и повторяющийся репертуар поведения. Первые два пункта сейчас объединяют в один, поэтому иногда вы можете услышать про диаду симптомов. Я не уверена, что диета или остеопатия (я это привожу исключительно, как пример) могут помочь коммуникации и дать навык социализации. Потому что дефицитарность данных навыков компенсируется только обучением. Данные навыки — это то, что мы приобретаем, наблюдая за другими людьми, повторяя, обучаясь. Может быть много составляющих факторов, которые помогают обучению, но никак не заменяют обучение целиком. Как правило, сами занятия тоже могут проходить не идеально, включать нежелательное поведение, и это тоже будет требовать соответствующих знаний и подготовки у специалиста. То есть, начинать всегда лучше с проверенных практик и доказательной базы. Искать того самого специалиста, с которым у ребенка будет наилучший контакт. Исключительно для таких вот случаев я публикую как будто безапелляционные записи о необходимости использования методов с научно доказанной эффективностью. А что дальше? Дальше происходит примерно следующее. Если родитель дошел до стадии принятия своего ребенка, то начинается поиск и исследование темы уже по всем фронтам, которое может включать общение в профильных чатах и дополнительное образование. Со специалистами похожая история: сначала они заходят в практику наощупь, позже набираются опыта, очень много всего читают, проходят многочисленные курсы, повышают квалификацию (при условии, что профессия оказалась той самой, которая им по душе). И вот на таких этапах можно, конечно, рассмотреть разные методы, которые еще недоисследованы, а вы считаете, что могут подойти именно этого ребенку. Вот тогда уже начинается подбор и использование совокупности методов, техник, инструментов, которые составляют удивительный симбиоз из всего того, чему вы научились. И этот симбиоз — это то самое индивидуальное, что подойдет только конкретному человеку, учитывая его личные характеристики, особенности, интересы, ресурсы. В таком подходе обязательно будет присутствовать доказательная база, как фундамент плана, а вот в качестве дополнения то, что вполне возможно еще не до конца исследовано, но соответствует интересам ребенка и точно будет для него безопасно (например, терапия с животными). Потому что интерес — это основная мотивация, а мотивация дает огромную эффективность обучению и деятельности.

⚡️ Всем привет! Это проект «Страдариум» и фонд «Антон тут рядом». Мы запускаем бесплатный онлайн-курс «Аутизм и инклюзия: в Средневековье, в XX веке и сегодня». Лекторы курса: политолог Екатерина Шульман, психиатр Елисей Осин и аутичная девушка и педагог Юлиана Якуббо. Это 3 лекции: разговор не только про расстройство аутистического спектра, но и про разнообразие в разных сферах жизни человека. Про норму, экономику, историю и общество — сегодня и (возможно) завтра. Жмите вот сюда и регистрируйтесь бесплатно. Старт 4 апреля!

Мне еще хочется добавить вот что. В моей практике в общем позитивные истории, есть детали, которые указывают на частные педагогические ошибки, но нет педагогических провалов «целиком», когда ребенку со мной стало хуже или вообще никак. Но каждый раз, когда я слышу слова благодарности или что-то вроде «ой, с вами он прямо резко в гору пошел», я постоянно задумываюсь о том, а со мной ли так произошло или это естественный уровень развития ребенка? А может быть ему просто достаточно индивидуального подхода/внимания и окажись на моем месте любой другой специалист, произошло бы тоже самое? А может быть вообще в жизни ребенка возникла совокупность сторонних факторов, которые никак не связаны с моим появлением, и всё так совпало, что случился позитивный результат и педагогический опыт? Я не знаю ответов на все эти вопросы, но знаю, что вряд ли когда-то перестану их себе задавать, потому что в моей практике нет исследовательского компонента — нет варианта, а что было бы и какой был бы путь у ребенка, не окажись меня рядом с ним именно в это время его развития? У меня нет возможности провести подобное исследование, именно поэтому так ценна была учеба в магистратуре, где мы занимались научно-исследовательской деятельностью, когда брали две группы детей, у одной из них были тьюторы, у других нет и сравнивали по определенным показателям, в зависимости от целей и задач нашей квалификационной работы. Несмотря на невозможность проверить частные случаи, а по большей части именно поэтому я пользуюсь исключительно доказательными методиками, которые описаны в клинических рекомендациях и содержатся в профстандарте специалиста. Ну и главное, что важно всегда помнить: «Аутизм не «лечится» таблетками: аутичным детям нужны в первую очередь не лекарства, а обучение, общение и доступная образовательная среда».

Я читаю несколько родительских чатов, и там нет-нет, да и всплывают темы БАДов, остеопатии и прочей недоказательной практики. Причем, вроде мы живем в век открытого научпопа, когда известно, что существует доказательная медицина, которая основана на «рандомизированном, двойном слепом, плацебо-контролируемом, многоцентровом» исследовании (или исследованиях). Это когда мы не доверяем мнению любого человека, у которого какой-то метод лечения сработал и подвергаем жесткой критике высказывания вида «моя знакомая уехала в Тибет, занялась медитацией, постояла на гвоздях, и у нее рак прошел». Любые вариации с подобными «излечениями» — это, скорее, случайность, выздоровление произошло бы и без всех этих сомнительных манипуляций. Но у нас нет способа это проверить и доказать. Именно поэтому необходимо ориентироваться на доказательные методики, которые проверены в экспериментально-исследовательском режиме и почти исключают случайности (либо они минимизированы). А еще опираться на индивидуальный подход — что подошло одному человеку, совершенно необязательно подойдет и другому в силу каких-то индивидуальных особенностей организма, с которыми может быть знаком только лечащий врач. Да, возможно, в совете сиропчика от кашля нет ничего страшного, но, когда предлагают вылечить аутизм с помощью волшебной таблетки или дельфинотерапии, лучше бежать сразу, не оглядываясь. Или оглядываясь на клинические рекомендации хотя бы! Я о них писала на канале подробно: раздватри. И хочется поделиться статьей, где собраны методы, которые не помогают при аутизме, но они очень популярны и регулярно всплывают в чатах. Врачи-психиатры и друзья фонда «Антон тут рядом» подробно объясняют, почему эти методики с недоказанной эффективностью нужно обходить стороной, либо пользоваться с осторожностью и минимальными ожиданиями, если от их применения нет никакого вреда жизни и здоровью, конечно. Процитирую про остеопатию, например: «Скорее всего, остеопатия безвредна сама по себе, но косвенно вредна, так как отвлекает внимание родителей от действительно эффективных методов помощи». И так можно сказать про большинство бездоказательных методов помощи. Статья очень классная, подробная, я ее с огромным интересом прочитала, хотя и знала о ненаучности приведенных методов, но там обоснования и научная аргументация, которые очень важны в дискуссиях со сторонниками таких вот «лечений». Приведены восемь методов: остеопатия, томатис, микрополяризация, диеты, ноотропы, хелатирование, терапия с животными (дельфинотерапия, канистерапия, иппотерапия — это клево и приятно, можно использовать, как интерес ребенка, но без заинтересованности вряд ли как-то повлияет на аутизм), электроэнцефалография (а вот это несколько меня удивило, так как данный метод диагностики назначают действительно очень часто, мне казалось, что в этом есть смысл (в комментариях это подтверждают), но это не относится к методам реабилитации). В конце статьи врачи подробно рассуждают на тему того, почему стоит доверять доказательным методикам, зачем вообще надо внимательно относиться к выбранным методам реабилитации, а не пробовать всё подряд, что предложат.