Тексты Тела

Друзья телесно-перформативные! Не пропустите🤍прекрасный класс, увы не смогу сама, но вдруг вам! Определились даты класса Григория Глазунова по буто в Санкт-Петербурге. 25 октября 18:00-22:00 26 октября 12:30-16:30 Тема: Инструмент - тело По предложению Григория будем работать телом и с телом. Так не хочется ограничиваться телесной оболочкой. Ну шире мы, шире. Хотя именно там, под кожей внутри, скрыта бесконечность, только в других масштабах и измерениях. Тело слишком дорогой инструмент, согласитесь, и он должен работать качественно. Григорий умеет так подать физуху, что она становится образной и поэтичной: 🌏 Грудной отдел, сердце, дыхание, темперамент. Расправить его как выпустить птицу из под ребер. 🌏 Поясничный отдел - перекресток между верхними и нижними частями тела, работа с усилием, превращение и трансформация. 🌏 Ноги и руки, особенно стопы и кисти рук: наполненность, уверенность,изящество. Лет 15 назад одна рабочих тем была «Тело как граница», рожденная и проработанная театром OddDance. Сейчас идем дальше. Соберемся, чтобы тело стало инструментом, способным сыграть симфонию жизни.

Горевание Кэролин Форше Сидящий на ветви оливы павлин взирает за рощу на дорогу, за дорогу на море, озаренное, где лодка встает на якорь у грота. Поскольку сейчас утро, в кают-кампании мужчина наливает стакан воды и слушает по рации переговоры капитанов: мертвенно неподвижные баржи ждут вызова в порт, прогулочные яхты с давно погасшими огнями, рыбаки ставят сети на кефаль, летние таверны вывесили сушиться осьминогов, дым шепотом выходит из дровяных печей выметая с веранды ночь, утренний свет заглушает музыку, и в это краткое мгновение можно думать о темных пучинах моря, вспоминать о том, что у древних не было слова «синий», было лишь гудение, когда огромные триремы вздымали весла песней из трещины миров, сосновый воздух, посеребренный солью, их вздымал как будто бы дыханием небес, что бушевали, топили корабли и омрачали мысли — тогда, как и сейчас, по небу плыли облака, дремали на насестах петухи, гладь моря стекленела, но здесь нет ничего, что удержало бы нас там: нет безмолвья мрамора, нет парусов, лугов тимьяна, урожая винограда, и море полнится костями тех, кто от войны бежал на юг и на восток, останки наших войн на дне морском и в гротах, весь скарб давно прибило к скалам. Стой и смотри на дымку горизонта, священная гора и тысячи монахов укутались в поток дождя, потом смотри на запад, где волны воздымают шлюпки. Дай взгляду отдохнуть и вспомни о словах Анакреонта — он тоже бежал войны, и Геродот писал о нем: я люблю и не люблю, я — безумец и не безумец. Как и ты, он не считал себя ни лучше, ни хуже, чем другие. (перевела Наташа Пресс, не лучше и не хуже, чем другие)

МАКИ МЭРИ ОЛИВЕР Алые сполохи маков дрожат на ветру, их скопленья — левитация сияющей пыльцы, тонких, узорчатых листков. Да, в этом мире нет такого места, что рано или поздно не погрузится в иссиня-черную тьму, но пока, пусть ненадолго, зерно сияет словно чудо, плывет надо всем, парит золотоволосами. Сомнений нет — ничто не остановит холодный черный серп — и он вонзится — сомнений нет — нет учителя сильней потери. Но ещё скажу вот что: тот свет зовет нас в радость та радость, если знать, как с ней быть, станет священным, осязаемым искуплением. Внутри светлых полей, тронутых грубым и губчатым золотом, я омываюсь и омываюсь в реке земных наслаждений — и что ты сделаешь с этим — что вообще с этим можно поделать — темная, синяя ночь? (перевела Наташа Пресс)

долгие объятья времени, меняющиеся каждую секунду каждый момент кого обнимают? не следовать за временем — быть временем во времени не быть течением времени — быть в течении времени быть временем тягучим мерцающим гудящим неподвижным движимым отражаться от каменных стен вокруг озера Эхо и быть звуком распространяться над водой и быть звуком быть не в теле, но телом сдаваться раз за разом отдаваться сиянию без ослепления давая коснуться себя опускаюсь и медленно опускаю свое сердце в реку, течение подхватывает вращает непредсказуемо некому смотреть вслед есть русло есть сердце, движимое рекой не нужно знать, что это значит не нужно знать, что это значит Какое освобождение освобождение

Экфрасис к «Лебедю номер 3» — третьей картины из 24 в серии, созданной шведской художницей Хильмой аф Клинт (1862-1944) Мой текст из практики и в пару текст Виктории Чанг, посвященный этой картине. ощущаю непривычное покалывание и тяжесть в плечах — смотрю в контроль — смотрю в боль — сдаюсь и смотрю влево, чуть вверх и назад: это там. Руки-крылья, растут из сердца и совершают анатомически точные движения. Оно желает лететь так же безусильно, как воздух втекает в тело лишь потому, что рот полуоткрыт, а пустого пространства не бывает. Виктория Чанг Видеть, как два объекта цепляются друг за друга — самый худший вид одинокости. Когда эти лебеди наконец обнимают друг друга, я обнаруживаю трещину в моей красоте. Куда она ушла? Что упало сквозь неё? Жизнь женщины — лебединая песнь промеж двух лебедей. Заботиться о красоте или наоборот, не заботиться. Писать означает либо хотеть жить, либо хотеть умереть. Но для того, чтобы писать стихи нужно и то, и другое. Крыло белого лебедя краснее. Истекает кровью от любви. Или испачкалось о черного лебедя. Утешая друг друга, лебеди сближаются. Но привязанность всегда оставляет шрамы. Как же быстро лебеди нашли этот шрам. Объятья могут выглядеть так удушающе, что я уже не уверена, что именно делала. Но как все становится символом смерти, особенно трансформация. Особенно любовь. Как стихи, когда ты их пишешь, сначала как будто летают, а потом прилипают к странице, и болеют артритом у тебя на глазах. И вот так мы все будто бы соглашаемся со своей смертью. И вот так смерть всегда на первом месте, а красота — нет. (написала и перевела Наташа Пресс, размышляя о лебедях, смерти, красоте, сердце и творческих методах)

МАРК СТРЭНД В поле я — отсутствие поля. Со мной так всегда. Где бы я ни был, я — то, что отсутствует. Когда иду, я разделяю воздух и всегда воздух втекает в пространства, где бывало моё тело, и заполняет их. У всех нас есть причины для движения. Я двигаюсь, чтобы все оставалось в целости. (перевела Наташа Пресс, вспоминая моменты соединенности с временем и местом и моменты разрыва связи)

КРЕПКИЙ КОСТЯК МЭГГИ СМИТ Жизнь коротка, но детям я об этом не скажу. Жизнь коротка, и я укоротила свою тысячей приятнейших и не самых разумных способов — о них я тоже не скажу своим детям. Мир как минимум на половину ужасен, и это по самым скромным оценкам, но детям я об этом не скажу. На каждую птицу — брошенный в птицу камень. На каждого любимого ребёнка — брошенный, покинутый, утопленный. Жизнь коротка, и мир как минимум на половину ужасен, и на каждого доброго незнакомца — один, что сломает тебя, но детям я об этом не скажу. Я пытаюсь продать им этот мир. Любой уважающий себя агент, показывает вам убитую квартиру и щебечет про крепкий костяк: Из этого места можно сделать такую красоту, верно? Вы можете сделать из этого места такую красоту. (перевела Наташа Пресс, продавая этот мир)

небо тени птицы Падает лист, льётся вода, первый и тонкий лёд — то, что не повторяется что больше не повторится и совершенно точно станет тем, что пройдёт. Нет «навсегда» и «навеки» — есть только «до конца». Есть только нежные веки, только овал лица — только прикосновение, что обращает в прах, только недодвижение в дымчатых недоснах. Рядом со смертью мира кто-то рождается вновь, краска слетает хлопьями, приподнимается бровь того, кто кем-то назначен на роль Отца и Творца. Только вот он наудачу выбрал здесь быть без лица. Очень странный текст в рифму появляется на странице. Рука пишет быстро, будто стесняясь банальности каждого слова. Без лица и без рук безусловно писать без сомнения вернее. Без лица и без рук Небо тени птицы

«.. я ощущаю себя частью целого, которое намного больше, чем я» Свидетельствование Один из моих любимых моментов в Аутентичном Движении – начало практики «долгий круг»/ long circle. Я вхожу в зал, брожу по нему немного, сажусь, жду, смотрю, как остальные садятся в круг. Чувствуя присутствие группы свидетелей и осязаемую силу круга, я ощущаю себя частью целого, которое намного больше, чем я. Мне хочется, чтобы этот процесс был неспешным, чтобы я позволила себе погрузиться в него или просто соприсутствовать в бесконечном пространстве не-знания. Я смотрю в пустоту, свидетельствую наше общее пространство перед тем, как движущиеся начнут входить в него: кто-то – смело делая шаг вперед, кто-то – сразу опускаясь в пол, кто-то – откликаясь на движение других движущихся. Для меня начало этого журнала – очень похоже на момент, когда первые движущиеся входят в пустое пространство. На протяжении многих лет появлялись статьи, фильмы, книги и доклады, подробно описывавшие и исследовавшие форму практики. Однако еще не было контейнера для большой группы практикующих, где мы могли бы соприсутствовать вместе, делиться мыслями, чувствами и исследованиями. Мое свидетельствование продолжается... Я уже так давно занимаюсь этой практикой – веду группы и сама участвую в больших группах. Постепенно, с годами, я вижу, как разрастается круг свидетелей и движущихся. Я ожидала такого расширения, но не торопила.. Я наслаждалась потоком и ощущением движения в темноте со всеми моими коллегами. Идея сделать список практиков Аутентичного движения возникла из коллективного желания создать форму, которая соединила бы множество людей, кому небезразлична эта работа. Как это часто бывает в нашей практике, появились два энергичных движущихся – мужчина и женщина из разных уголков страны, для которых верным действием стало придание этому импульсу формы. Опять же, как часто бывает в нашей работе, многим из нас оказались очень полезны плоды их искренней преданности сообществу. Сейчас я осознаю, что нахожусь в присутствии куда большего круга свидетелей. Они невидимы для меня, но их присутствие осязаемо. Я чувствую ожидание и предвкушение, как перед началом «долгого круга»/ long circle. И вот появляются движущиеся. На этот раз в форме коллектива женщин, которые принимают и воплощают собой широту и дух нашей практики. Они совершают первые движения в пустом пространстве, они делают нам подношение – дар безграничных возможностей. Для меня – и думаю, что и для других – это происходит именно тогда, когда нужно. Я обнаруживаю, что движима присоединиться к ним – в этом переживании тихой радости и ужаса от того, что мы видимы, и ожидания того, что к нам кто-то еще присоединится. Диана Леви Итака, Нью-Йорк A Moving Journal, выпуск 1, № 1, весна, 1994 перевод Наташи Пресс

4 октября, в день рождения Аутентичного Движения, @kuninaku Нина Кунгурова (сплетающая нити) собрала практиков со всего мира в общем пространстве, и мы соприкасались с прекрасными женщинами, на протяжении 12 лет издававшими Moving Journal — журнал, посвященный опыту и исследованию практики. Все номера этого журнала оцифрованы и прекрасны — и по сути, и по форме. Разговор вышел очень интересным, но дело не в этом — дело в том, что можно видеть, как импульс к движению порождает все новые и новые формы в коллективном теле, и касается сердец все большего количества людей. Как в это время разделенности, находится способ быть вместе. Быть в том самом месте. Ниже текст Дианы Леви в моем переводе.

Где-то внутри есть место, где клен тихо роняет листья. Они ласково касаются макушки и падают на землю температурным ковром. Это происходит всегда. Это случается только сейчас и больше не повторится никогда.

Зачем вкладываешь слово в уста и запечатываешь их? Зачем показываешь Место и забираешь оттуда, без права возвращения? Зачем говоришь «ищи», и тут же добавляешь «всё уже здесь, но здесь никто никогда не бывал»? Зачем живут те, кто уже умерли, зачем умирают те, кто только обрел жизнь? За это мы ненавидим себя. За это мы любим себя. За это мы ненавидим тебя. За это мы любим тебя. За это мы ненавидим. За это мы любим.