Тексты Тела

ЭДРИЕНН РИЧ, 1957 ЗНАК СОПРОТИВЛЕНИЯ Камень за камнем складываю курган намерения полдень лег грузом на мои плечи, я беззащитна и уязвима посреди полей и косогоров, которые люблю, но не могу спасти от грядущих наводнений; могу лишь укрепить их ручным трудном — камнями невиданной ранее формы пустоты, что собраны с трудом и болью. Курган из камней как заявление, что этот клочок земли важен по большим и простым причинам. Знак сопротивления, подаю знак. (перевела Наташа Пресс, перебирая камни в форме пустоты)

Экстатическая живопись весенняя лаборатория 29 марта Весну я замечаю телом, через едва уловимое движение изнутри. Словно что-то начинает размораживаться, менять направление, искать форму. Иногда это похоже на дыхание, которое становится шире. Иногда — на импульс к движению. Иногда — на цвет, который ещё только собирается появиться. Эта лаборатория — приглашение встретиться с весной именно так. Через тело. Через движение. Через льющиеся акриловые краски. Мы будем слушать импульсы, откликаться на них, выражать себя в движении, в танце, в рисунках. Замечать, как весна проявляется в каждом из нас, через движение и живопись. Иногда картина появляется как след танца. Иногда — как вспышка цвета. Иногда — как медленное распускание формы. Экстатическая живопись — это пространство эксперимента, где не нужно уметь рисовать или танцевать. Здесь важнее другое: внимание к своему движению, готовность выражать то, что живёт внутри, и позволить этому стать видимым. Мне нравится думать о каждой такой встрече как о месте, где можно наблюдать, как внутреннее движение становится цветом. Все материалы будут в пространстве. Картины, которые родятся в процессе, вы сможете забрать с собой. 29 марта, в воскресенье с 13:30 до 17:00 В СДВИГе, Гражданская, 13-15, Бертгольд Центр, м.Садовая, СПб. лаборатория Экстатическая живопись Если вам откликается проживать весну через движение и краски — буду рада встрече. Чтобы узнать подробности и записаться на встречу, напишите мне личку или здесь в чате. Собрала подборку видео с разных лабораторий

ГРЕГОРИ ОРР Ведь мы рискуем постоянно Наши любимые живут, А потом умирают, А потом (если нам повезет) Воскресают В поэзии или песне Или в какой-то иной Форме существования, Что невозможно предсказать. Простейшая история, древнейшая легенда: О ней поют воробьи Во всех кустах; О ней щебечут ласточки Из своих гнёзд на утёсах. (перевела Наташа Пресс, слушая птиц)

Дорогие друзья, надеюсь, что вы найдете способы оставаться на связи здесь — такие способы, безусловно, есть. Удачи всем нам в поисках🙏 Для жителей Петербурга заодно сообщаю, что на открытую группу аутентичного движения с опорой на дисциплину в эту пятницу освободилось одно место. Если оно ваше — пишите в личку🤍

из книги Divine Beauty: The Invisible Embrace John O'Donohue “Смерть — гигантская тень, омрачающая жизнь каждого существа. Великая загадка. Пусть будущее неизвестно, и его содержание неопределенно, одна вещь с нами случится совершенно точно: смерть. Это единственное неизбежное и очень личное событие. И все же мы так мало знаем о ней. В любой культуре именно созерцатели обращаются к этому событию. Подтекст созерцательной жизни — постоянная попытка выстроить отношения сотворчества с собственной смертью. Любой страх сводится к страху смерти. Любая иллюзия — попытка скрыть смерть. Созерцательный ум готов учиться первичной тишине смерти. Он стремится превратить эти тусклые краски в принимающую нежность. Как будто добрый взгляд заставляет бездну отступить и дать нам кров. Смелость созерцательного ума выводит хрупкую лодку мысли и веры в анонимное безмолвие и пустую тишину бездны. Созерцающий стремится к глубинному резонансу, глубинному узнаванию на границе внешнего и внутреннего, где смерть, быстротечность и вечность исходят от Бога. Возможно в Боге жизнь и смерть едины. Созерцающий инстинктивно стремится к абсолютному источнику: источнику сути, колодцу, из которого все появилось. В этом круге все едино, все целостно. Раскол, создающий дуальность, противоположности инаковость, ещё не появился. Созерцательный ум тянется к области нуминозного. Джоан Читтистер пишет об этом так: «Созерцателя притягивает Красота, и долг созерцающего — отдавать эту красоту, чтобы мир со всей его грязью, нищетой и страданием помнил, что красота возможна». (перевела Наташа Пресс, делая глубокий вдох и длинный выдох)

ДЖЕФФ ФОСТЕР ГОРЕВАНИЕ ПО ВООБРАЖАЕМОЙ ЖИЗНИ Многие из нас живут с внутренним расщеплением: есть жизнь, которую мы действительно проживаем, а есть жизнь «фантомная», идущая в параллель, та жизнь, которую мы представляли себе. С воображаемым партнером, желанной семьей, в доме, где, как нам казалось, мы будем жить, с друзьями, успехами и счастьем, которые, как нам казалось, у нас когда-нибудь будут. И вот мы замечаем, что постоянно сравниваем свое реальное настоящее с воображаемым будущим. И поэтому перестаем полностью присутствовать в собственной жизни. Одна часть нас здесь, а другая сравнивает, измеряет, задается вопросом, почему жизнь пошла не так, «как должна была». Дни превращаются в своего рода зал ожидания, в трейлер будущего кинофильма. Когда это расщепление, постоянное ощущение ожидания, уходит, на смену ему поначалу чаще всего приходит горевание. Мы понимаем, что жизнь, которую столько ярко себе представляли, может не начаться никогда, и мы начинаем отпускать ее. Будущее, которого мы ждали, начинает меркнуть, и что-то внутри нас смягчается. Горевание возвращает нас на землю. Туда, где мы есть. К присутствию. Мы больше не сравниваем каждый следующий день с каким-то вымышленным светлым будущим. Жизнь становится просто жизнью. Происходящей прямо сейчас. Близкой. Достаточной. Жизнь, которой мы так ждали, все это время была здесь и терпеливо ждала нашего возвращения. (перевела Наташа Пресс, ожидая без ожидания)

МЭТТ ЛИКАТА Духовный путь не всегда помогает нам подняться над страданием — иногда он приближает нас к страданию. Приближает к непрожитым местам внутри нас. Приближает к неисцеленному нарциссизму, сформировавшемуся в раннем детстве, когда любовь приходила не так, как было нужно. Приближает к разрывам привязанности, из-за которых наша нервная система все время готова к опыту покинутости. Приближает к травме, которая незаметно обустроилась в тонком теле, ожидая дня, когда мы наконец сможем встретить её с достаточным присутствием. В этом смысле духовная практика — не всегда восхождение. Очень часто это нисхождение — движение вниз, в нижние миры психики, где непрожитая жизнь терпеливо ждёт нашего возвращения. И это нисхождение не отделено от духовного пути — это и есть путь. Но есть и другая возможность. Те же практики и убеждения, которые могут помочь нам с любовью коснуться этих потаенных мест, могут стать и способом избегания. Мы можем научиться подниматься над тем, что так и не было пережито в полной мере. Отождествляться с безграничным пространством прежде, чем наше сердце отгорюет потерю. Покоиться в ясности свидетельствования прежде, чем у нашей нервной системы появится возможность прожить содрогание, ярость или коллапс. Изнутри это может ощущаться как пробуждение. Давать чувство свободы. Но иногда может быть иначе. Как любой работающий защитный механизм, духовное избегание происходит бессознательно. Если бы мы могли просто это отрефлексировать — просто сесть на подушку для медитации, подумать и увидеть все таким, каким оно является — защита не была бы настолько эффективной. Этот механизм обнаруживает себя на более тонких уровнях: в сновидениях, во внезапных волнах эмоций, приходящих ниоткуда, и особенно в отношениях. Именно в отношениях избегание зачастую дает сбой, и более глубинные слои психики настаивают на своем существовании. Дело в том, что мы создаем защиты — духовные или какие-либо ещё — не потому что мы бездуховные, неразвитые и не потому, что с нами что-то не так. Мы создаем их потому, что в какой-то момент жизни определенные состояния стали ассоциироваться с тем, с чем мы ничего не могли поделать. Слишком много горя. Слишком много ярости. Слишком много стыда. Слишком много желания. Когда эти чувства появились у нас впервые, возникла угроза затопления системы. И тогда психика сделала то, что было нужно для выживания: отвернулась, поднялась над этим, диссоциировала. А иногда нашла прибежище в духовности. Но Любовь — настоящая любовь — хочет иного. Возлюбленного можно обрести не только в свете трансценженции. Возлюбленный ждёт нас и во всеми покинутых комнатах нашего сердца. Ждёт нас в местах неоплаканного горя. Ждёт в нервной системе, где когда-то не было ничего, кроме ужаса. Ждёт в неоконченных рассказах тела. Вот почему путь исцеления чаще больше похож не на восхождение к небесам, а на нисхождение в землю. Потому что любовь не стремится помочь нам убежать от себя. Любовь стремится помочь нам вернуться. Вернуться в те места внутри нас, которых мы никогда не касались. Вернуться к ребенку, который чувствовал слишком многое и не имел поддержки. Вернуться к телу, которое научилось молча выносить невыносимое. Это нисхождение бывает пугающим. Но именно с него начинается глубинная позиция. Именно здесь, в темной почве непрожитой жизни нас ожидает Возлюбленный— требуя от нас не превзойти человеческое в себе, а занять весь свой объем, до этого остававшийся пустым. (перевела Наташа Пресс, глядя в пустые места)

ВЕНДЕЛЛ БЕРРИ ПЕСНОПЕНИЕ посвящается Роберту Хейзелу Вот что не означает смерть — дух, торжествующий над распадом тела, воспевающий его отсутствие, питающийся музыкой. Если жизнь не способна оправдать и объяснить себя, ее не оправдает и не объяснит смерть. Колыбель и могила никогда не равнялись жизни. Желтые цветы пробиваются между древних камней в начале апреля. Чёрные ризы священников на фоне нежного золота солнца и лепестков; их чернота ждёт заслуженной радости умирания. Они верят, что ничто святое не свободно, и тем оплачивают жизнь. Прорези для денег в алтаре — музыкальный автомат мира, наш ум бросает туда потертые монеты, платит за безопасность неведения. (перевела Наташа Пресс, глядя на пробивающуюся жизнь)

"Переживание взаимозависимого возникновения и пустоты показывает, что взаимодействие представляет собой петлю обратной связи. Это процессуальный цикл, не имеющий конечных точек, где я являюсь возникающим полем, которое эмерджентно возникает совместно с тобой как возникающим полем. Таким образом, жест сострадания, направленный к тебе, — это не нечто, передаваемое тебе, скорее, это движение в нашей неразделенной энергии. Изменяя твою энергию, моя энергия также изменяется, и мы появляемся как это бесконечное совместно возникающее движение. Известный образ, связанный с этой идеей – сеть Индры: бесконечная сеть драгоценных камней, каждая из граней которых подобна зеркалу. Каждый из миллионов драгоценных камней связан с другими и движется, так что каждая грань отражает все остальные грани с их бесконечными отражениями. Каждого человека можно рассматривать как зеркало, содержащее образы и отражения всех других людей. Мы переживаем себя, мир и других через движение этих отражений". Джеймс Лоу, учитель линий Кхордонг и Джангтер традиции Ньингма тибетского буддизма Источник, перевод отрывка Анна Кожара #кожара_переводит#каквсеустроено

Друзья, рекомендуем к просмотру интересный разговор Геннадия Чернова с Денисом Безносовым. Автор рассказывает о двух своих книгах, восприятии эпохи в период взросления, а также о влиянии поэтов-авангардистов, писателей и режиссеров на его творчество. А еще — читает стихи! В карточках собрали цитаты из беседы о романах «Свидетельства обитания» и «Территория памяти»

ВЕНДЕЛЛ БЕРРИ ПОЮЩИЙ НА ХОДУ Теперь можно видеть сон о нашем разрушении, не смыкая глаз. В смерти мы обретаем форму, фигуры появляются как тени из огня. Кто это? Кто говорит со мной о красоте смерти? Думаю, это мой личный черный ангел, что также близок мне, как моя плоть. Я никогда не отделен от его тьмы, его лик — черная маска на моем лице. Мои глаза живут в его черных глазница. На его черных крыльях я возношусь и пою. Его изреченное присутствие говорит моей песне: Умирай легче, чем живешь. Смерть радостнее. 2. Но человек шагает так уверенно. Куда идёт? Что слышит и что видит, Что знает? Отчего шагает так радостно? Он идёт в весну вечерней улице за хлебом, зеленые деревья склоняются над тротуаром, желтые кусты форзиции под окнами, птицы поют так, как поют только весной, и он поет, его шаги отбивают ритм песни. В открытое окно он видит: в центре комнаты обнявшись, мужчина и женщина целуют друг друга на ходу, весенний ветер развевает занавеску. Шаги несут его мимо окна, все глубже в его песню. Пение как средоточие всего, что видит он, и улица за его спиной как будто лестница, как текст для песни. 3. Ода смерти? Да. Он идёт и поет свою смерть. И зима станет равна весне. И день влюбленных, несмотря на поцелуи и весну, идёт к концу. Но он поет для звуков своего ухода. Он оплакивает ощущение победы — думает о белой сирени в цвету, Пышной, ароматной, белой роскошно неуместной даже для весны, о высокомерной песне пересмешника, вздымающей его до неба, как будто ни полет, ни умиранье не уравняет птицу с её сиюминутной песней. (перевела Наташа Пресс, walking and singing)