Тексты Тела

НАСТОЯЩАЯЛЮБОВЬ ДЭВИД УАЙТ (пер. Н. Пресс) Существует вера в безумную любовь к тому, кто твой по праву, особенно если ты его так долго ждал, особенно если часть тебя так долго не верила, что ты достоин этой любящей и приглашающей руки, протянутой тебе навстречу. Сейчас я думаю о вере о заповедях одиночества и о том, чего, нам кажется, мы стоим в этом мире. Много лет назад на Гебридах я видел старика: каждое утро он шёл по серым камням к берегу моря и чайкам, он прижимал свою шапку к груди под порывами соленого ветра и молился беспокойному Иисусу, сокрытому в воде, и я вспоминаю, как случился шторм, и все проснулись и увидели далекую, но хорошо знакомую фигуру на другом берегу, которая звала их, о том, что все мы готовы к такому резкому пробуждению, к такому призыву, и в этот момент мы должны сказать да, только это не будет так торжественно так по-библейски, а куда менее заметно, в близости, глядя в глаза тому, кого нам суждено любить, и когда мы наконец сойдем на берег и подойдем поближе, то обнаружим всё, что поддерживает нас, что подтверждает нашу смелость, и если ты хотел бы утонуть, то мог бы, но не стал, потому что наконец-то после многих лет метаний и борьбы тебе надоело тонуть и ты хочешь жить, и ты хочешь любить, и ты пойдешь по любой земле сквозь любую тьму, даже если она полна опасностей, потому что знаешь: надо взять за руку того, чьей руке место в твоей.

Сегодня узнала, что умерла удивительная собака - у меня самой собак нет и не было, я довольно спокойно к ним отношусь, но Хита поселилась в моем сердце с первого взгляда. Пусть её переход будет легким. Вспомнила, что у Мэри Оливер всегда были собаки, и один из её сборников называется “Dog songs”. Перевела стихотворение «Люк» в память о Хите - собаке, с которой я была на «ты». Люк. Мэри Оливер (пер.Н.Пресс) У меня была собака, и она любила цветы. Она весело бегала по полям, но замирала возле жимолости и шиповника, темная голова мокрый нос касался каждого цветка всех шелковистых лепестков ароматы распространялись по воздуху гудящему от пчел, отяжелевших от пыльцы склонялась — и ей было так легко прийти в восторг от каждого соцветия без той серьезности и тщательности с какими мы бы предпочли один цветок другому — воспели бы или же не воспели — полюбили бы или не полюбили — а с легкостью к которой мы стремимся — с радостью в эдеме на земле — с такой свободой и с такой любовью.

a dream within a dream это место идётся вперёд спиной это время слегка приподнято над землей и опущено в воду телом, смело выбранным взглядом, смотрящим в изнанку веков и век человек не качается вряд ли готов устоять перед соблазном идти вверх тихий, слегка обезумевший от собственных звуков смех так и не прозвучит в этом доме где пол залит водой и кровью где окна и зеркала закрыты белым смело и без малейшего чувства ходить по комнатам дома всё - незнакомо всё - далеко не так но и не так близко как Ты будто только очнувшись отсутствием воздуха под водой наконец задышать и выдержать этот взгляд рас-стояние всегда возникает перед самым рас-светом, темной ночью, где нет ни души ни тем более - тела, ни единого слова - дальше надо молчать и стоять в бесконечности Ты снова

Руми. Мое пылающее сердце Мое сердце пылает любовью И его пламя видно всем Мое сердце пульсирует страстью как океан - волнами мои друзья стали мне чужими я окружен врагами Но я свободен как ветер и порицателям моим не причинить мне боли Мой дом – повсюду И в зале возлюбленных С закрытыми глазами вижу танцующую красоту Под покровами опьяненный любовью я танцую в ритме движущегося мира Я теряю рассудок в этом мире возлюбленных.

ДЭВИД УАЙТ. ГОРЕ ЗИМОЙ (пер. Н. Пресс) Пусть покой этого покойного места покоится за тебя. Пусть тихо поют птицы а вдалеке кричат гуси пусть небо несется с запада на восток когда у тебя опускаются крылья. Пусть вечер увидит твою потерю в ветвях на фоне меркнущего неба. И ты сможешь сдаться отдаться и тебе будет дано, и ты позволишь зиме прийти и начать жить внутри, и снова пройдешь по любящему пути разбитого сердца что привел тебя сюда. И тогда можно плакать в одиночестве и быть в одиночестве и оставить себя в одиночестве и пропасть и оставить одного того, кого потерял и тогда ты разрешишь тем, кого ты потерял жить своей жизнью и даже своей смертью без тебя. И тогда мир и все, кто когда-либо жил и когда-либо умирал, смогут приходить и уходить как захотят. И тогда можно разрешить себе не знать, что такое не-знание. И тогда можно быть еще более щедрым в своем отпускании, чем они были в своем уходе. И тогда можно разрешить зиме быть зимой. И тогда можно оставить мир в одиночестве думать о весне. Комментарий автора: Горе потери любимого, потребность много ходить, вспоминать, исцеляться, когда исцеление невозможно, вспоминать то, что не хочешь вспоминать. Бессознательное взывает о невидимой помощи, не зная, как это сделать, не зная, как попросить о помощи, когда всё отказывает нам в утешении до тех пор, пока мы не будем готовы к этому утешению. Так зима обращается весной.

Завтра в Фонтанном доме посмотрим в важное. Приходите🫀 СТИГ ДАГЕРМАН. 1943. «Да, не про вас — но все-таки и про вас тоже. Это за вами гонятся вооруженные полицейские по улицам Осло, ваша жизнь стоит на кону, за вашим домом ведется наблюдение. За вами, ваша, за вашим… Почему? Да потому, что у вас есть сердце, ведь есть же, правда? Потому что вы молоды, ведь так? И потому что скоро настанет рассвет, верно? Именно ради этого, ради сердца, молодости и света мы проживаем те же гонения и всей душой желаем, чтобы скорее наступил день, когда загорятся сердца, когда по всему миру с одинаковой силой загорятся пылающие сердца. В этот день поэт наконец найдет пылающие сердца, над которыми не властно сомнение и которые встречают поражения с «улыбкой до» «конца» и потому неизбежно победят. Этот день настанет, и очень скоро. Мы это знаем. Мы чувствуем это сердцем. Своими пылающими сердцами».

МЭРИ ОЛИВЕР. О ПУТЕШЕСТВИЯХ В КРАСИВЫЕ МЕСТА (пер. Н. Пресс) Каждый день я продолжаю искать Бога и продолжаю находить его повсюду: в дорожной пыли, в цветочных клумбах. Он точно есть в океанах, в островах на горизонте в континентах изо льда, в странах из песка и везде – свои живые существа, везде – свой Бог, каким бы именем его ни называли. Как было б хорошо поплыть на корабле, имея в запасе хотя бы сотню лет. Но уже поздно, все мы опоздали, на самом деле есть только один корабль – тот, на котором плывём все мы, безостановочно сжигая мир.

«Не молитва во времени, но время в молитве, не жертва в пространстве, но пространство в жертве, а тот, кто извращает отношение, устраняет эту действительность; так и человек, которому я говорю Ты, не встречается мне в каком-либо Где и Когда» (Мартин Бубер) Нити света стекают вверх Как встать в них, как устоять в буре, Как упасть в любовь, не споткнувшись? Воскрешать руками память, Стоять и не сходить с этого места, Продолжая идти по кругу времён Искать потерянный миром закон, Быть с Тобою и с миром на Ты И не знать другой красоты Кроме этой, в пространстве между Без одежд оставляя надежду Там, где ей будет тепло. Посмотри, как невыносимо легко забыть, Как легко не найти ни одного слова, Чтобы Ты продолжало быть Я смотрю в это место снова.

Дорогие друзья! И свет во тьме светит, тьма не объла его. С 5 по 25 декабря мы хотели бы предложить вам наши книги со скидкой 25%(за исключением новинок и редких изданий, на которые скидка 15%). В скором времени мы представим специальные предложения – наборы книг по выгодным ценам. Для нас по-прежнему очень важна ваша поддержка, ведь планы на 2024 год могучие, и исполнить их мы сможем только вместе. Издательство работает без спонсорской помощи, нас поддерживаете только вы. Ваш отклик дает силы. Глупо было бы сдаться.

Книги, которые мы будем представлять в субботу в Фонтанном доме, а также многие другие прекрасные издания, можно купить со скидкой в предновогодние дни. Я не знаю, как у вас, а у меня - книга лучший подарок. Это мой способ поддерживать и источник света, и тех, кто благодаря этим книгам отогревается.

В ночь с воскресенья на понедельник я вернулась из важного для меня времениместа. Я не вернулась из важного для меня времениместа. Сегодня работаю переводчиком на очередном обучающем модуле IFS. Тренер заканчивает первую общую медитацию стихотворением Джо Харджо, опубликованным 20.11.2023 в New Yorker. Я остаюсь в важном для меня времениместе. Я – МОЛИТВА. ДЖО ХАРДЖО (пер. Н. Пресс) Я – молитва Я – молитва дождю в пустыне, когда цветущим нужен глоток воды Я – молитва Я – молитва солнцу, когда ночи нет конца Я – молитва Я – молитва океану, когда уходит лазурь Я – молитва Я – молитва облакам, когда мало кто заклинает дождь Я – молитва Я – молитва дорогам, которые ведут куда угодно, но не домой Я – молитва Я – молитва белым птицам, которые не могут лететь сквозь ураган страха Я – молитва Я – молитва огню, который был дан людям для тепла, а потом использован для разрушения Я – молитва Я – молитва ветру, чье дыхание несет семена, пыльцу и песни, питающие поколения Я – молитва Я – молитва луне, что укуталась в ночь как в платок, чтобы скрыть то, о чем нельзя говорить вслух Я – молитва Я – молитва горю, когда жизнь сыграла в рулетку со смертью и променяла семью на оружие Я – молитва Я – молитва дыму, поднимающемуся над руинами и разрухой в поисках белого флага рассудка Я – молитва Я – молитва горам, высоким в своем смирении – они заставляют нас поднять взгляд и увидеть Я – молитва Я – молитва всегда, идущая путем красоты по развалинам вечности Я – молитва Я – молитва поэзии, чей язык – безмолвие мертвых, и они вернутся, чтобы говорить в молитве Я – молитва, и у меня за плечами – дети, играющие в доме земли, в доме разрушения и созидания Я – молитва, которой нет конца.

Дорогие друзья, 9 декабря, в 18:30, приглашаем вас на презентацию вФонтанный дом! Поговорим сразу о двух книгах – «Наши русские годы» Симоны Тридер и «Немецкая осень» Стига Дагермана. Эти книги связаны одной темой, или лучше сказать – одной болью. Они рассказывают о нации, пережившей поражение в страшной войне, о людях, которым предстояло начать другую жизнь. В вечере примут участие переводчицы Елизавета Голубева и Наталия Пресс. Ведет вечер Галина Артеменко. Билеты по ссылке.