Александр Гофман

А все заметили, что два Андерсона в один и тот же год выпустили нетривиальную экшен-комедию с Бенисио Дель Торо об обретении утерянного взаимопонимания между отцом и дочерью на фоне масштабных анархистских пертурбаций? Думаю, что теперь точно заметили!

​Почему «Битва за битвой» сейчас столь эффектно распустилась ядерным грибом надо всем современным кинопейзажем? Это уж точно не лучший фильм в карьере Андерсона – у него, ещё с 90-х примерившего почётные статусы вундеркинда, а затем и современного классика, бывали как более точные и трагичные сюжеты, так и более глубокие и изящно прописанные характеры. Метко ли он бьёт в нерв времени? Ну так и Астер, при всей его обманчивой позавчерашности, целился примерно в эти же мишени. Никак ДиКаприо опять наиграл на «Оскар»? Бросьте, да ведь он даже на первый приз тогда не наиграл! Однако этот фильм универсализирует сюжет, вроде бы целиком завязанный на американской политической конъюнктуре, даёт надежду, бьющую наотмашь любого неглупого и чувствующего зрителя по обе стороны от океана. ПТА, оставшись верным себе, вновь избежал соблазна устроить заезд с препятствиями по уже наезженной колее и отчаянными, партизансками методами вымостил сквозь выжженную пустыню коммерческого жанра дорогу к одному из своих самых дерзких интеллектуальных вызовов. Когда можно позволить содрать с левых радикалов рыцарскую броню и нащупать неожиданное трагическое измерение в фашиствующем правом лагере. Когда главный герой – совсем не про героизм, а про растерянность, хрупкость, забытье, одержимость. Когда титульный злодей в своём ультрамачистском протесте имеет потрясающее физиогномическое сходство с, извините, пережёванным гандоном (грандиозный Пенн!). Когда пол, гендер и любые отстаиваемые персонажем идеалы не выписывают ему индульгенцию на право считаться в пределах пестуемой экранной вселенной хорошим или плохим, слабым или стойким. Соединив пинчоновскую горькую иронию с запалом эпического вестерна, режиссёр торжественно вручает эстафету новому поколению, отвечающему военному террору нетерпимостью и с нежностью принимающему подпольный анархистский бунт. Мотором же этой абсурдистской экшен-одиссеи была и остаётся любовь, уравнивающая всех участников конфликта в парадоксальной, отрезвляющей уязвимости; отца, боявшегося потерять дочь, полковника, стыдящегося крепкого стояка на революцию и молодую перепуганную девушку, страшившуюся откровенно дрянных генов. Но в конечном счёте и гены оказываются фикцией, пустышкой – и играют не сильно бОльшую роль, чем, скажем, гены двухсотмиллионного студийного блокбастера, распускающиеся на андерсоновском теле в каскад поразительных, ни на что не похожих постановочных решений. Это и длинная конспирологическая телефонная беседа укуренного в хлам ДиКаприо (я передумал, вручите мужчине «Оскар»!), и грандиозный комический выход Бенисио Дель Торо, и погоня, полностью оправдывающая формат VistaVision, и Чейз, уверенно обрекающая своё имя на абсолютное Инфинити. Большинство предпочло бы выкинуть при ведении подобной «Битвы» белый флаг – ну а ПТА вновь размахивает над окопами сердцем, вырванным из собственной груди; зрелище, проигнорировать которое не сильно проще, чем свалившихся на голову лягушек.

Вспоминаем «Мастера» – уже культовое кино, отвергающее любые культы Андерсон снимал его уже не просто в статусе зрелого автора, но живого классика, фактически сбывшейся мечты нового американского кинематографа. Надежды, для многих, кстати, недальновидно потускневшей с премьерой этого странного и печального фильма, не нашедшего особого признания ни у академиков, ни тем более в мировом прокате. Понятно, что привычный для Андерсона размах мысли позволяет трактовать увиденное не как бытописание отношений между наставником и учеником, а как историю платонического романа бога и своего самого несовершенного творения; два антипода во всём, начиная внешностью и заканчивая душевным и интеллектуальным равновесием, почти весь хронометраж они выясняют, кто же всё-таки из них друг в друге больше нуждается. Проблема в том, что они оба – аберрированы, неполноценны: одному нужно всё время кого-нибудь слушать, другому – постоянно говорить. Но чем теснее делается союз, тем сложнее первому становится водить за нос второго. Хозяин при ближайшем рассмотрении оказывается напыщенным пустобрёхом и шарлатаном, а его слуга – похотливым закомплексованным невротиком, обретающим в мистических догмах о том, как нехорошо себе лгать, очередной сладостный обман. Фредди Куэлл, предъявивший Фениксу едва ли не самую сложную задачу за всю профессиональную карьеру, позволяет Ланкастеру Додду и его свите творить вокруг него новую реальность лишь потому, что старая причинила ему слишком много боли; основной же конфликт фильма определяется в тот трагический момент, когда экстатический восторг сменяется горькой, непрошенной фрустрацией. Демобилизованный моряк, привыкший захлёбываться в необъятном океане жизни, он внезапно обнаруживает, что вычерпал своего гуру подобно мутной мелкой лужице. Ещё с дебюта в андерсоновских сюжетах нестерпимая, неконтролируемая сила притяжения рано или поздно оборачивалось трением, а за ним и пожаром – просто на сей раз сгорела ни много ни мало новая религия, напомнив фраппированному зрителю, что чем больше мы хотим во что-то верить, тем, как правило, острее ощущаем границы этой веры. И ты либо укладываешься в чей-то безбрежный пляж смиренной невидимой песчинкой – либо любовно подкармливаешь собственное эго фигурками из того же самогопеска. #Разбор#ПТА

Ещё одно моё любовное послание Андерсону:

​Splitsville, по-моему, совершенно очаровательный. Как многие верно подметили – это условный союз Вуди Аллена и Джадда Апатоу, где секс также скорее подразумевался, чем демонстрировался; отдельный привет минкульту и его усохшим половым органам. Смешнее всего, что это примерно как «Достать ножи» из мира ромкомов – с автором, который деконструирует фабулу, так ни разу радикально и не переступая её широко очерченные (действие разбито на несколько повествовательных глав и временных промежутков) границы. Это кино вроде бы про то, что лучший брак – всегда разрушенный брак; но ещё и про то, что открытые отношения – по существу не более чем закрытая форма экзистенциального отчаяния. Не сказать чтобы сильно революционная мысль, но режиссёр Ковино с редким энтузиазмом играет с пластикой и органикой жанра, превращая несколько ключевых разговорных сцен в хлёсткий пинг-понг и обнаруживая в повисшем в воздухе мелодраматическом напряжении немало возможностей, чтобы перевести традиционные сюжетные клише на язык (или пантомиму?) чистой сатиры. Есть, например, впечатляющая драка между Морвином и Ковино (недурно смотрящимся и внутри кадра), с хронометражем как в знаменитой конфронтации из «Чужих среди нас» («Только не ножи!»; «Хватай рыбок!»); или позёрский длинный кадр, едва уместивший всех обаятельных архоновых любовников; или ударный выход самого смешного персонажа из Succession. Это не всегда одинаково остроумно, но местами снято очень драйвово и вдобавок на удивление неглупо написано; комедия про скромное обаяние консервативного буржуазного порока как повод к фривольному посткоительному разговору.

Смотрю на всё это великолепие ошарашенным предсмертным взглядом Колина Салливана.

Ещё одна не простая случайность с отказом в выдаче прокатки Джафару Панахи вновь стучит железным занавесом и напоминает, что дегенеративная система, в которой мы все сейчас находимся, по количеству впрыскиваемого в атмосферу абсурда легко бьёт столь неугодное минкульту интернациональное искусство. Ну, теперь благодаря эффекту запретного плода каннского лауреата посмотрит чуть больше людей уже в онлайне; терпения прокатчику, да и всем нам.

​The Lowdown очень клёвый – практически Шейн Блэк на территории «Убийц цветочной луны», только в менее масштабном, скорее, посткоэновском изводе. Главный герой, активно публикующий журналистские разоблачения писатель-неудачник, ввязывается в расследование масштабного коррупционного заговора при участии губернатора и подвизавшихся у него на службе неонацистских отморозков. Соответственно, бьют тут не только словом, но и делом, и к середине второго эпизода на лице Итана Хоука, жадно вгрызающегося в полнокровный – с массой трагикомических оттенков! – характер, буквально не остаётся не подклеенного пластырем или замазанного пудрой места. Губернатора, к слову, играет Кайл Маклоклен, окончательно освоившийся в амплуа клозетных мерзавцев (собственно, одна из самых смешных сцен как раз и происходит в церковном клозете), ну и вообще по мелочи – масса грешного удовольствия. Тут и образцовая дочурка нашего бравого детектива, явно передающая привет The Nice Guys (её первое имя, кстати – Райан!), и Кит Дэвид, на уровне повадок и чувства юмора мимикрирующий под Килмера из Kiss Kiss Bang Bang, и россыпь не злоупотребляющих интеллектом второстепенных персонажей (пока особо отличился дуэт отсидевших индейца и латиноса, сжигающих на съёмках импровизированного клипа угнанную тачку), ну и целое поле ехидных культурологических отсылок в диапазоне от Чарльза Буковски до «Легенды Багера Вайнса». Интуиция подсказывает – дальше будет сильно больше; что называется, снимаю шляпу.

Любой Линч на большом экране – уже событие, но далеко не каждому из них настолько подойдёт большой экран. Из залов, чувствую, будем выходить с разбитым сердцем, но при этом довольные, как целая слоновья стая.

Мы посмотрели «Диспетчера» – конспирологический аттракцион старой закалки В экспозиции может померещиться что-то из поздних содерберговских фармакологических триллеров, но Маккензи довольно быстро сворачивает на территорию Финчера и Копполы; при этом он не питает иллюзий относительно своих отношений со старшими (и куда более способными) товарищами, поэтому мудро делает ставку не на предмет разговора, а непосредственно способ изложения. Сюжет фокусируется на герое, привыкшем решать щекотливые ситуации между маленькими людьми и большими корпорациями. Скажем, если кто-то собрал компромат, но передумал совершать самоубийственный бросок на амбразуру, ему вполне по силам примирить обе стороны так, чтобы все сохранили статус-кво. Вспомогательными инструментами выступают диспетчерская служба и что-то вроде коммутатора для слабослышащих – это (и ещё дюжина утопленных в солевом растворе телефонов) выступает гарантом полной анонимности; заставить же её нарушить способна разве что обратившаяся за помощью классическая девушка в беде. Подобные повествовательные вводные могут натолкнуть на не самые позитивные измышления, но режиссёр с первооткрывательским азартом выжимает из них программу максимум, шаг за шагом растворяя реализм минималистского технотриллера в нюансированной драме о преодолении сразу нескольких коммуникационных кризисов – как по линии немногословного центрального персонажа, так и второстепенных арок людей, которых так некстати высказанная правда заставила почувствовать себя кем-то вроде муравья перед занесённым сапогом. Немногословного персонажа, кстати, играет Риз Ахмед, и это лучшая роль актёра со времён подарившего ему звёздный час «Однажды ночью». В ту же сторону – и выступление Лили Джеймс, и группа эффективных оперативников во главе с красиво подсостарившемся Сэмом Уортингтоном. В финальном отрезке Маккензи словно придавливает вышеупомянутый (продюсерский) сапог, обрубающий весь этот высокохудожественный формализм в пользу грубого функционального боевика, но первые две трети настолько виртуозно защёлкивают на зрителе наручники, что заставляют вспомнить лучшие образцы большой параноидальной классики; да, это, конечно, ещё не полноценный «Разговор», но для в основном молчащего собеседника фильму на удивление многоеудалось сказать. #Новинки

Местами реально глох от напряжения!

Ну а если серьёзно, Gen V по уже вышедшим четырём эпизодам, конечно, слегка уронил планку – по детективной линии внутри кампуса какое-то сплошное топтание на месте (все факты про Одессу прекрасно чувствовали бы себя в рамках одной серии), и главные герои с учётом драматического бэкграунда становятся участниками уже не классического романа воспитания, а какой-то дидактической студенческой пьесы про умение прощать. И всё-таки – местами до сих пор чувствуется, что это ближайший родственник главной супергеройской сатиры прямо сейчас. Новый ректор с комплексом бога – образцовый педагог для корпорации зла; сохранились неловкие, но очень нежные мелодраматические экивоки, превращающие суперов во влюблённых испуганных подростков («Ах, для меня это был первый раз!»); ну и появились новые персонажи вроде очаровательной девчушки, превращающей свои лобковые волосы в тайное смертоносное оружие. Жаль, такого не показывали в моём детстве по СТС.