Александр Гофман

Несколько слов про третий (пока, увы, самый слабый) сезон «Белого Лотоса» – писал, посмотрев первые пять эпизодов, и, как всегда, надеюсь, что сериал ещё хотя бы раз удивит всех нас в финале. https://liferbc.ru/news/67e127d29a7947201d5e0874

Не могу не отметить, что коллаборация Пона Джун-хо в режиссёрском кресле и Джона Карпентера в качестве композитора – это одно из самых любопытных сочетаний для хоррора прямо сейчас; надеюсь, скрипочки взвизгнут не менее пронзительно, чем в незабвенные 80-е.

​Как это часто бывает за первой волной восторгов, сейчас принято писать, что Adolescence перехвалили. Ну да, Фил Барантини – действительно, не Кен Лоуч и даже не Алан Кларк, юная звезда Оуэн Купер кое-где не выдерживает давления формата и реагирует на стресс отчаянно фальшивой нотой, да и вся эта вычурная механика с длинным кадром, очевидно, едва ли прикрыта чем-то помимо голого формализма для хайпа в столь порицаемых здесь социальных сетях; не драма у кухонной раковины, а трагедия очередной сорванной репетиции. Однако это оправдывает театрализованное, разведённое в дидактике откровенно беллетристического характера наполнение. Про кибербуллинг и слатшейминг (разве что теперь всплыло новое страшное слово «инцел») мы и так регулярно читаем в ультрапрогрессивных колонках либеральной передовицы, а вся детективная линия держится на одноразовой, хоть и ловко прописанной, игре в «кошки-мышки». Но у Барантини получилось донести одну очень важную штуку, про которую обычно не принято говорить вслух – что мы зачастую так и не выпускаемся из школы, не переступаем её порог. «Какие вы маленькие, словно дети», – говорит дочь своим родителям, персонажам Стивена Грэма и Кристины Тремарко. Речь не о каком-то конкретном переходном возрасте или фатальных изъянах системы – а состоянии, оставляющем большинство людей сидеть за партой и интерпретировать собственные желания и реакции как некий тест; заставляющем гоняться за проходным баллом и продолжать ставить галочки на листке с контрольной, не предполагающей правильных ответов или единственно корректного выхода. Что такое роль хорошего отца – предоставить сына самому себе или попытаться его проконтролировать? Возможно ли, как в линии с полицейским – бывшей школьной звездой – нащупать баланс между вполне человечной уязвимостью и своим непререкаемым патриархальным авторитетом? Насколько должны пересекаться понятия о внутренней и чужой свободе, когда речь заходит о подростках? И что делать с тем, когда детей воспитывают во многом ещё более напуганные, беззащитные взрослые? Мы все боимся стать отверженными – не вытянуть возложенную обществом и средой роль, быть недостаточно умным, красивым, популярным и толерантным. Поэтому когда Джейми в третьем эпизоде кричит «Я вам хотя бы немного нравлюсь?» – он кричит и за полицейского, не вылезающего из спортзала, и за своих родителей, осознающих, что они, вероятно, «могли бы сделать больше», и за ту несчастную девочку, впервые в жизни порицаемую после отправленного в порыве наивной юношеской симпатии откровенного фото. Ну а семь ножевых появляются в тот роковой момент, когда мы переадресуем подобные вопросы себе – и не получаем на них вразумительного ответа.

Что касается выбора песни в финале – тут у каждого могут быть свои ассоциации, но для меня прежде всего вспоминается оригинальная «Афера Томаса Крауна». Не просто коммерческий триллер, а трагическая история о том, как идеально подходящие друг другу мужчина и женщина хотят быть вместе – но оказываются разделены профессиональным бэкграундом, благодаря которому и образовалась личная заинтересованность. Учитывая, что в контексте сериала абсолютно любой выбор причиняет сразу нескольким персонажам серьёзную боль – возникший ассоциативный ряд несёт за собой боль в квадрате.

Считаю, стоило потерпеть пару, быть может, излишне многозначительных эпизодов, чтобы подарить нам 1 ч. 15 мин. ВЕЛИКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ. Финал, как мне кажется, удовлетворил и всех наиболее адекватных продвигателей сюжета, и тех, кто всегда знал, что «Разделение» не про поиск важных ответов, а умение и смелость задавать самые сложные вопросы. И как в любой выдающейся интеллектуальной фантастике, этот сериал в первую очередь о том, что мы находим себя не в счастливом будущем, а здесь и сейчас; что человеку прежде всего нужен другой человек; что только борьба за право на открытые, контрпродуктивные, часто иррациональные чувства превращает системный винтик в полноценную личность. Главным же комплиментом всему сезону будет тот факт, что я до сих пор не могу отделаться от мысли, насколько шикарной точкой это могло бы стать и для всего шоу целиком.

В очень плохом х/ф «Новокаин» есть показательная сцена, в которой главный герой пытается раздобыть эпинефрин – а когда наконец им укалывается, слегка подпрыгивает на месте и говорит что-то вроде: «Ого! Крутая штука!». Что делает Джейсон Стэтхем в аналогичной сцене с эпинефрином два десятилетия назад и за сильно меньшие деньги, или почему я никогда не перестану любить боевики нулевых:

Ухмыльнусь последним – но, по-моему, монолог Сэма Рокуэлла про путь к религии через секс и самоидентификацию с азиатскими девушками написан по всем заветам сценариста (ладно, соавтора!) из «Семи психопатов». Рокуэлл, конечно, всегда был гением эксцентричных многоэтажных декламаций, но не могу отделаться от мысли, что эти двое явно нашли бы о чём посовещаться за закрытыми дверями.

Тизер нового 140-миллионного (!) фильма ПТА с Ди Каприо в главной роли как иллюстрация к знаменитой строчке из «Кровостока» – «Бля, мы умели отдохнуть красиво». Почему бы и нет, когда студия угощает.

Собственно, трейлер ещё одного боди-хоррора с претензией на культ – я о нём упоминал вчера. Только, в отличие от той же «Субстанции» (Фаржа плотно вошла в вокабуляр жанра, привыкайте), здесь не про конфликт внутри одного организма, а напротив, симбиотическую связь двух гендеров. Без каких-либо вопросов – один из самых ожидаемых фильмов года; 31 июля теперь ещё один красный день календаря.

«Микки 17», по-моему, вполне пристойно подытоживает попытки Пона Джун-хо покататься на американских горках социальной научной фантастики. От «Сквозь снег» осталась броская метафора классового расслоения (богатые в буквальном смысле выдавливают из жизни соус, бедные принадлежат системе даже после смерти), от «Окчи» – гигантские разумные тихоходки, зачитывающие диагноз вконец отупевшему и оскотинившемуся человечеству. Наверное, дуэт двух отличных актёров Марка Руффало и Тони Коллетт и правда не стоило сводить к плоской карикатуре на семейную чету Трампов, и у фильма, насколько можно судить, изуродованный (студией?) финал и синдром интернационального массового художника, с недавних пор и безо всякой студии предпочитающего нестандартному взгляду на ситуацию надёжный жанровый штамп или (само)цитату. Политическая сатира – местами вплоть до «жутиков» – списана из «Звёздного десанта», Микки не менее комфортно чувствовал бы себя и в модуле из «Луны 2112», и даже экшен едва ли тянет на основной козырь 150-миллионного блокбастера, поднимающего темы космической колонизации и агрессивной капиталистической дегуманизации. Но кино, подобно своему туповатому, но обаятельному главному герою, умудряется выживать в наименее подходящих для того ситуациях – когда становится ясно, что Пон в первую очередь высказывается не о парадоксах свободы воли и взаимодействия тела и сознания, а имморализме как неизбежном придатке конечной стадии столь лелеемого антропоцентристами эволюционного бума. Потому и матрица с вечной жизнью здесь – не болеечем принтер для печати расходных материалов, кирпичей с лицом Роберта Паттинсона, с привычной уже для актёра пластичностью выстраивающего из сцен вроде непрошенного тройничка с собственным доппельгангером пусть и лобовой, но надёжный, как стена, космополитический манифест. И пока режиссёры будут помнить, что живым человека делает осознание неизбежности смерти – сердце антиутопии, сколь бы изношенным оно не казалось, ещё не скоро остановит свой ход. #Mickey17#Ревью

И вновь не сомневаюсь, что лошадка МакДоны прискачет к финишу первой. Сегодня – первый день съёмок.

Как будто ребёнок, сшитый из лоскутов Кроненберга и Лантимоса, передает пламенный привет своей сводной сестрице Корали Фаржа. Какой-то усиленный всплеск боди-хорроров, да ещё и в викторианской эпохе, да ещё и на таком уровне, что кино на пару с Together уже сейчас вписывают в число самых эффектных и наглых жанровых экзерсисов текущего года. Загибаем пальцы, бережём носы.