Александр Гофман

Вне конкурса – или в нём, заслуженные мэтры – или новые классики, но когда программу Канн составляют фильмы Копполы, Кроненберга, Лантимоса, Каракса, Одиара, Чжанкэ, Миллера, Шредера и Андреа Арнольд, можно говорить о том, что сердце интернационального кинематографа по-прежнему бьётся в сильном и порывистом темпе. Бен Уишоу на постере нового фильма Серебренникова про Лимонова (не особо верю, но надеюсь на лучшее) для привлечения внимания, хотя с таким списком фамилий какое уж тут может быть дополнительное привлечение внимания.

​Добрался до «Нежного востока». Это второй полный метр Шона Прайса Уильямса, известного в основном в качестве оператора наиболее радикальных инди-режиссёров современности – в частности, именно благодаря ему обрели свой неповторимый визуальный стиль «Хорошее время», «Рождество, опять» и «Нули и единицы»; «Восток» снимал тоже он, немедленно утопив картинку в плёночных артефактах и желтоватой сюрреалистической пасторали. Кино же, поначалу притворяющееся сэлинджеровским романом воспитания, быстро мутирует в сатиру на американское культурное поле, по которому путешествует Лиллиан – практически кэрролловская Алиса с нигилистическим шлейфом набоковской Лолиты. Недаром первой её крупной жертвой становится преподаватель ультраправых взглядов, вчистую списанный с Гумберта Гумберта – только вместо того, чтобы трахнуть объект своего вожделения, он её платонически идеализирует. Собственно, и кино о непреодолимом стремлении среднестатистического американца взять своего ближнего за руку и утянуть его в кроличью нору пестуемых фриковатых идеологических фантазий – причём одинаково нелепо выглядит как антифашист с пирсированным членом, так и авторы независимого конъюнктурного кино, призванного дежурно отрефлексировать колониальный вопрос; даже фундаменталисты при столкновении с Лиллиан оказываются милейшими ребятами, чей лидер втайне мечтает о таких вот молоденьких сексуальных фанатках музыкального «творчества» собственного производства. При этом мы остаёмся как бы на стороне главной героини, даром что что она играет ходячий сосуд для нарративов, принцессу, плывущую по течению и только учившуюся направлять этот поток – потому что каждый из спутников видит в ней то объект поклонения, то гениальную актрису, а то и будущую невесту, надеясь без особых потерь уложить прекрасную спутницу на прокрустову койку огульных мировоззрений; в этом смысле очень точен выбор на роль Талии Райдер с её одновременно вызывающей и мягкой телесной органикой и умением швырнуть с экранов раздражающе-равнодушный взгляд рассеянного подростка. Выясняется, что иногда только через подобную неординарную оптику и можно взглянуть на Америку немножко под другим углом. #TheSweetEast#Ревью

А представляете, если Филлипс и компания завернут финальный твист в духе «Острова проклятых», в котором вдруг оказывается, что Харли Квинн изначально являлась подыгрывающим ему лечащим врачом (она вроде бы и есть врач по канону?), а его лелеемое зрителями «я больше не один» – лишь очередная неподконтрольная романтическая фантазия на почве посещения соответствующих музыкальных групп. Сердца разбивались бы не хуже, чем на сеансе «Ла-Ла Ленда».

Пока все ждут трейлер второго «Джокера», хочу сказать, что трейлер «Максин» обещает нам если не гарантированный культ, то как минимум по-настоящему грандиозное завершение одной из лучших хоррор-трилогий нового тысячелетия. Дуэт Тая Уэста и Мии Гот в связи с данным проектом будут вспоминать ещё очень долго. https://www.youtube.com/watch?v=y0uS3t6nFgY&ab_channel=A24

Жить своей жизнью после анонса одного из главных шедевров Годара становится намного легче. Буду сидеть с лицом Анны Карины из той знаменитой сцены с сеансом «Страстей Жанны д’Арк».

Вот бы джентльмены из пиратской бухты умудрились завезти «Министерство» параллельным импортом, чтобы у минкульта и их своры разорвало финансовый блиндаж. Каждый раз удивляюсь подобной смеси непробиваемой тупости, мелочности и эгоизма. Слышал, теперь это называется патриотизмом.

Чисто состояние к пятнице.

Не ожидал, что знакомство с новым Рипли будет настолько приятным. Люди, которые воспринимают седьмое искусство в первую очередь через визуальную культуру, начнут хвататься за сердце уже с первых минут первого эпизода.

​Сегодня минуло 100 лет со дня рождения величайшего актёра всех времён – Марлона Брандо. Гения, тирана, психопата, эксцентрика, человека, которого тогда называли сумасшедшим, а сегодня бы бросили под каток культуры отмены. Он одинаково успешно раздражал окружающих по обе стороны от экрана, став лучшим в профессии, которую по существу презирал, обретя феноменальную славу и в то же время не переваривая своих знаменитых поклонников, предпочитая комплиментам от режиссёров калибра Роберто Росселини сомнительные сексуальные связи и огромную банку обожаемого им арахисового масла. Марлон саботировал военную академию, поднимая ложную тревогу и систематически избивая сослуживцев; так и не оправился от тяжёлого детства с отцом-деспотом и матерью-алкоголичкой, что отчасти легло в основу его лучшей роли в «Последнем танго в Париже»; прошёл путь от секс-символа до человека, на котором во время съёмок «Мятежа на Баунти» лопнуло больше пятидесяти пар штанов из реквизита; пытаясь спасти своего сына от тюрьмы за убийство бойфренда его же, Брандо, дочери, произнёс настолько грандиозную речь в суде, что многие называли её главным перформансом актёра – причём суд остался непреклонен, а ещё через пару лет безутешная дочка Марлона повесилась. Наверное, только актёр с судьбой настолько чудовищных потрясений мог воплощать на экране не характеры даже – но всполохи самой жизни во всём её неподвластном многообразии, необъятности, непознаваемости. На финальном этапе своей карьеры ему было достаточно посидеть в тенёчке без знания как текста, так и контекста, чтобы превратить «Апокалипсис сегодня» в настоящий шедевр – подобный талант нельзя было конвертировать в определённое учение, заточить в конкретный пластический рисунок, разобрать технику, скопировав мимику, походку, произношение, взгляд; встав на фундамент системы Станиславского, от словно вымахал в ещё одно подобие вавилонской башни, ломая на своём пути любые доступные системы, языки, традиции и ритуалы. Очевидно, что стихийной энергии Брандо было тесно в рамках самой жизни, но не экрана – про таких обычно говорят, что он был рождён кинематографом, но это не совсем верно; ведь он сам – и есть воплощение того, что мы с вами сейчас называем кинематографом.

Только что прислали фото тех терпеливых зрителей, что отложили просмотр «Наполеона» до выхода режиссёрской версии.

Помню, когда в детстве по телевизору рассуждали о высоком IQ Шакиры, мы с друзьями особо не воспринимали это всерьёз – достаточно было посмотреть на любой из её клипов, чтобы свалиться под стол и не обращать внимания на прочие комплементарные характеристики. Но вот время летит, и ты открываешь её интервью, в котором она перечисляет все основные недостатки х/ф «Барби» – уж по крайней мере по идеологической части – со здоровых феминистских позиций, и сваливаешься ровно под тот же самый стол. Скорее бы, что ли, у женщины вышел новый альбом.

​С «Домом у дороги» для меня вышла вдвойне забавная ситуация. Я посмотрел и оригинал, и ремейк дуплетом – и не могу сказать, что здесь ощущается чьё-то значительное превосходство: кино с подобным сюжетом брало своё задорной идиотией что 35 лет назад, что сейчас. В 89 году узкое место всего предприятия – это, понятное дело, драки: сильно устаревший картинный китч с вертушками и боевыми выкриками откуда-то из времён палеолита. В 2024-м – это драйвовое и брутальное мочилово, удивительным образом пострадавшее от чрезмерных амбиций: временами из-за кривого монтажа и обилия графики возникает тот самый эффект зловещей долины, нивелирующий весь заряд напряжения от полноценного включения в действие. Ну и по мелочи: там – опереточный Бен Газарра, тут – абсолютно невменяемый (и неуправляемый?) Конор МакГрегор; там – переигрывающий Патрик Суэйзи, тут – накачанный стероидами Джейк Джилленхол; там – слепок с маргинальной среды обитания в вонючих придорожных рыгаловках, доведённый до карикатуры, тут – океанический бриз с криминальной интригой, которую бы постеснялись даже создатели х/ф «Добро пожаловать в рай». Единственное, наверное, что Келли Линч в роли горячей медсестры и морального камертона и Сэм Эллиот в роли мудрого наставника без особых проблем убирают весь преимущественно асексуальный второй план из фильма Лаймана, но это можно списать на симптом эпохи. Раньше за такое швырялись «Золотыми малинами», а теперь это не худший представитель славного жанра пятничного кино – чуть менее забористый, зато не оставляющий ни намёка на похмелье. #RoadHouse