Тексты Тела

Вчера наш прекрасный учитель, человек, который «привез» ЕМДР в Россию, завершил последний день базового курса обучения. Мы проработали вместе 13 лет, и я счастлива, что жизнь в виде Юлия Малик свела меня с этим удивительным человеком. А для тех, кто не знает - устным переводчиком до встречи с Уди я работала только с шведским языком. Вся моя жизнь в устном переводе с английского в сфере психотерапии началась именно так. Спасибо, Юлька, что поверила в меня❤️ спасибо, Уди, что рассказал нам о том, что такое травма, когда это слово ещё не было «модным». И научил меня переводить шутки с pokerface и не смеяться раньше времени. Надеюсь, мы вместе ещё сходим на блюзовый концерт и от души попляшем. Мы не прощаемся, а говорим «до новых встреч» израильскому папе русскоязычного ЕМДР❤️

https://www.youtube.com/watch?v=0JAq6VpmgB0 В этом тексте Майкла Ли дует сильный ветер, который я узнаю и люблю. Ветер делает меня очень живой Pass on – Майкл Ли (пер. Н. Пресс) В поисках утраченного помните о 8 вещах Первое Мы – сосуды. Мы – комнаты. Мы настолько менее важны, чем вещи, Заключённые в нас. Мы – платы, Заглатывающие электричество жизни в момент рождения. Оно катится через нас, создавая каждый момент, Пульсацию истории, тихий гул труда и любви. В последний момент оно вырвется вихрем Из нашей груди и вернётся к ветру. Когда мы умираем. Мы отправляемся повсюду. Второе Ньютон говорил, что энергия не создается и не разрушается. В коридорах моей старой школы я все ещё слышу Как мой друг Стивен поет свою любимую песню. В гимназии я все ещё слышу, как он стучит Баскетбольным мячом по земле, Как молоточком по ксилофону. Прислушиваясь к Атлантике, я всё еще слышу, Как группа с Титаника играет ему колыбельную. Музыка. Ветер. Музыка. Ветер. Прислушайся к ветру и если не услышишь тысячи лет музыки, значит ты плохо слушал. Третье В день, когда ушёл мой дедушка, дул очень сильный ветер, Я чувствовал, как его ласковые руки уносит от меня. Я знал, что они отправляются на поиски того, Кому они нужнее, чем мне. В среднем на земле умирает 1,8 человека в секунду. Где-то всегда есть порыв ветра. Четвертое В день, когда убили Стивена, всё, что мы в нём любили вытекло из ножевых ран как будто его грудная клетка была залом, а жизнь – аудиторией, покидающей зал единым потоком, Бродить по земле днями и ночами. Каждый его грамм Кружится по миру в порывах ветра, Я ищу его уже 9 лет. Пятое Наши тела – лишь хозяева собрания великолепных вещей. Когда кто-то умирает, я не плачу над полароидами или безделушками, Я начинаю искать покинувшую их жизнь, Я чувствую сильнейший ветер и бросаюсь бежать. Шестое Через 9 лет я нашёл Стивена. Проходил мимо баскетбольной площадки в Бостоне И разыгрывающий вел мяч так, будто на него смотрит ревущий стадион Уилт Чемберлен в его ногах, Руки вспыхивали как лучи рентгена, передача, обводка возврат, взрывал игру, фотографы щелкали без остановки, вспышки как салют. Семь игр, ни одного пропущенного, от его рук шёл свет. Пульсация. Пульсация. Спросил, сколько он уже играет. Он ответил – 9 лет. Седьмое Теория шести рукопожатий не предназначена, чтобы узнать, сколько людей мы знаем, она – набор инструкций, как найти людей, которых мы потеряли. Я нашел твой голос, Стивен, в мальчишке из Мичигана, который постоянно пел, его легкие раздувались как паруса Я нашел твою улыбку в Австралии, a зубы этой девочки сверкали как оперный театр в твоем горле, Я видел, как твоя истинная любовь ожила на асфальте в Бостоне. Восьмое Нас не создают и не разрушают, Нас постоянно переводят, перемещают и обновляют. Все, что мы есть, даётся нам. Смерть приходит не тогда, когда тело устанет от жизни. Смерть приходит, потому что сияние внутри нас не может больше ждать. Мы не умираем. Мы уходим, уходим дальше жизнью, что пылает сквозь наши горла. Когда ты покинешь меня, я не стану плакать. Я догоню самый сильный ветер, какой смогу найти и встречу тебя дома.

Продолжаю наблюдать за эволюцией "Ты" в своих собственных текстах и в текстах, которые меня окружают. Видимо, это и есть та самая "большая" тема, которая меня ищет/которую я ищу. Сегодня неожиданно не Бубер, но Юнг (из "Психологии переноса"): «Таким образом суть психики оказывается наполовину телесной, наполовину духовной материей, своего рода anima media natura, как ее называют алхимики, гермафродит, способный объединить в себе противоположности, но обретающий целостность внутри индивида только в отношениях с другим индивидом. Человеку, не состоящему в отношениях, не хватает целостности, ибо целостности он может достичь только через душу, а душа не может существовать без своей оборотной стороны, которая всегда заключена в «Ты».

Надо пройти через многое, прежде чем сможешь увидеть диких гусей так, как их увидела МО. ЧЛЕНЫ ПЛЕМЕНИ МЭРИ ОЛИВЕР (пер. Н. Пресс) Задолго до меня они жгли костры в темных лесах смерти. Произнести их имена? Их имена - как долгая ветвь звуков. Вам они знакомы. *** Я знаю: от смерти глаз не отвести как от змеи под листьями, скользящей и скользящей; я знаю: сердце её тоже любит, не может отвернуться, не может разрушить чары. Всё желает войти в медленную плотность, стремится обрести покой любой ценой. Стать камнем. *** В тот раз когда хотелось умереть кто-то играл на фортепьяно в одной комнате со мной. То был Моцарт. То был Бетховен. То был Брукнер. На кухне одноухий рисовал цветок. *** Позже, в лечебнице, я пробивалась по багровым рекам помутнения; распарывала в глубине тугие швы ночных кошмаров. Это была хорошая и человечная работа. Ничего общего с прокладыванием дорожки слов, что могут придушить или смягчить живое сердце. Тем временем, в любви и гневе, Йейтс стоял у тел друзей погибших; а Уитмен падал сквозь рукав своего эго. На дальних полях, за закрытыми окнами, стоял юноша - жить ему оставалось недолго, и он об этом знал. Он слушал песню обычной серой птицы из глубины листвы она к нему взывала дикими и нежными словами. Ты знаешь эту важную красноречивую защиту здравого ума. *** Я прощаю им их несчастье, я прощаю их за уход из мира. Но не прощу за то, как они отвернулись, как сорвав покровы стали танцевать со смертью — за боль и за стремленье к забытью на острых лезвиях изысканных стихов, за то, что говорили: таков наш путь. *** Конечно, я все это время шла за ними следом, внимая их советам. *** А человек, который всего лишь мыл кисти за Микеланджело, стоя на коленях на влажном камне, и каждый день смотрел, как с них стекали краски, прожил до сотни лет.

Хочу перформанс или кино по этому тексту. Don’t fall back to sleep На этот раз я открываю глаза в далёком будущем музее прошлого тёплый тусклый свет кругами полумрак экспонаты парят в пустоте как будто кто-то аккуратно растворил подставки, надписи, стёкла, заграждения таблички, гидов, посетителей Иду, всё время глядя на ладони и стопы тонкие как рыбий хвост и плавники раскрываю жабры для вдоха холодный металлический привкус в пальцах Множество сосудов и кувшинов Бронза, медь, латунь подёрнутая патиной сомнений очертания фигур в неясных отражениях Please don’t fall back to sleep Не надо, там яркий свет и шумно не засыпай и оставайся здесь где пахнет временем и местом где, если приглядеться можно различить её лицо до нашего рождения Скатываю пальцами со лба и щёк за маской маску за лаской ласку за тоской тоску Пальцы узкие ладони стопы ещё уже на них стоять в огромном зале без окон и дверей легко, не больно и уже понятно Пожалуйста, не засыпай обратно Ты здесь нужна Кувшины, вазы, неизвестные сосуды слегка дрожат, вращаются гудят чуть ниже предела слышимости Касаюсь их собой так холодно и жарко так может лишь металл Каким же здесь окажется мое лицо до жизни или после смерти Пожалуйста, не падай снова в сон Там слишком много суеты Останься здесь, в музейных залах столько сколько тебе нужно пробуй их на вкус облизывай ладонями и слушай стопами когда забьётся снова сердце и раздастся резкий шумный вдох тогда, пожалуй, можно и пойти в другие залы где гуляет ветер течёт вода из рук и глаз Пожалуйста, не засыпай сейчас.

МЭРИ ОЛИВЕР Из сборника «Зимние часы» (пер.Н.Пресс) Когда я пишу стихи, то слушаюсь и подчиняюсь. Насколько могу, откладываю в сторону свое эго и тщеславие, и даже намерение. Я слушаю. И слышу почти что голос, почти что язык. Это как ещё один океан, вздымающийся и поющий на ухо - или точнее, где-то глубоко в ушах - шепчущий во время отливов, когда ты становишься не столько собой, сколько частью какого-то неделимого единства Блейк говорил, что просто пишет свои стихи под диктовку. Я, конечно, не Блейк, но я понимаю природу того, о чем он говорит. Это понимают все поэты. Сначала ты обучаешься ремеслу, а потом отбрасываешь все, чему научился. Надеешься на дары. Надеешься найти свой путь. Ощущение одновременно и физическое, и пугающее. Интимный и непостижимый процесс. Возможно, именно поэтому для первых набросков не нужно ничего, кроме карандаша и бумаги. Пишущая машинка или компьютер бесполезны в этом акте медленного и глубокого вслушивания.

стекло туманно по ту сторону отсутствия дыхания плексиглас истёрт и мутен ум в отсутствии глаз посмотри на это стекло прямо сюда в ладони одной бесконечной каплей самой густой на свете смолы жизнь не антагонист только - рождение - тонко в прослойке из сна стекло до глазного дна и кричит сердце — моё стекло — имя ли пустоты или глагол её?

ДЭВИД УАЙТ (пер. Н.Пресс) РАДОСТЬ - это место встречи глубокого намерения и самозабвения, телесная алхимия, соединяющая в себе то, что находится внутри нас, и то, что формально кажется внешним, но теперь и то, и другое становится живой границей, голосом, звучащим между нами и миром: танцем, смехом, симпатией, прикосновением кожи к коже, пением в машине, музыкой на улице, тихим незаменимым присутствием: сама опьяняющая красота этого мира обитает на границе между тем, что мы раньше считали собой, и тем, что мы считали не-собой. Радость может даваться ценой усилий, нелегких достижений, а может приходить из ниоткуда мимолетной благодатью; радость - мерило нашего отношения не только к жизни, но и к смерти, радость - когда мы отдаем себя прежде, чем это приходится сделать или нас попросят, радость - это щедрость в действии. Радость - это и глубокая форма любви, б и искреннее участие в преходящей сезонности бытия, невечном присутствии тех, кого мы любим, и понимание того, какой это подарок: когда они приходят в нашу жизнь и уходят из нее, к лицам, голосам, воспоминаниям, запаху первого весеннего дня или разведенного зимой костра, последнего вдоха умирающего родителя - словом, все то, что создает эту удивительную, подлинную границу между любящим присутствием и расцветающим отсутствием». На фото: my anam cara, человек удивительной красоты внутри и снаружи, Виктория Горбовцева, у которой сегодня день рождения. Пусть ей будет много радости в этом году❤️

Лал-Дэд, или Лаллешвари, кашмирская поэтесса и мистик (1320–1392) (пер. с англ. Н. Пресс) ОПРЕДЕЛИТЬ БЕЗЫМЯННОЕ Тысячу раз я взывала к моему учителю: Как определить Безымянное? Но все мои вопросы были зря. Безымянное Неизвестное – Вот источник того, что мы видим. Я БЫЛА НИЧЕМ Когда мой ум очистился, подобно зеркалу, от пыли и от грязи, я узнала Себя в себе: Когда я узрела, как Он пребывает во мне, Я поняла, что Он был Всем, а я – ничем. МЫ ПРИХОДИМ НАВСЕГДА Мы приходим навсегда, мы уходим навсегда; Навсегда, денно и нощно, мы в пути. Откуда мы пришли, туда же и уйдем, Навеки в круговерти смерти и рождений, Из ничто в ничто. Но в этом скрыта тайна, Есть Нечто, оно ждет, что мы его познаем. (Не может быть, что смысла нет). Я БУДУ ПЛАКАТЬ Я буду плакать и плакать о тебе, о Ум; (моя Душа) Мир поймал тебя в объятья. И ты цепляешься стальными якорями, Но даже тень всего, что ты так любишь, не последует с тобою после смерти. Так почему же ты забыл об истинном Себе?

Из книги «Вспышка света», Одри Лорд (пер. Н. Пресс) «Мне хочется записать все, что я знаю о страхе, но тогда у меня наверное не останется времени писать о чем-то ещё. Страх - это страна, гражданство которой мы получаем от рождения, и эта страна надеется, что мы никогда не попытаемся получить второе гражданство. Лицо страха постоянно меняется, и эти перемены надежны. Мне нужно путешествовать быстро и налегке, а у меня так много багажа». «Дорогая богиня! Снова пришло время подтверждения обетов. Не дай мне умереть трусихой, мать. Не дай мне забыть, как петь. Не дай забыть, что песня - часть оплакивания, как свет - часть солнца».

новые стихи Жени Беркович. Весну никто запретить не сможет. *** Срокоговорка Слова в голове-коробке, голова во дворе-коробке, По дворику шаг торопкий, от камеры путь короткий, По двое в строю на сборку, попарные по продолу, Притворной улыбке сбоку — покорные очи долу, Корму разевает карцер на лица вчерашней лепки, Коленчатый карго-канцер ползёт, пожирая клетки, Не ждёт, не щадит, не греет, не жжёт, не чадит, не тлеет. Но в восемь уже светлеет, Да, в восемь уже светлеет, Да, в восемь уже светает, И снег все равно растает, И тёплая лапа света Дорогу себе проложит, И будет весна. И это Никто запретить не сможет".

Готовимся к кинопоэтической лаборатории на материале французской поэзии и кинематографа с замечательной @poltorahvosta . Мало что может порадовать меня больше, чем полученная сегодня доставка с подборкой книг для подготовки. Кажется, нужна отдельная полка ❤️на фото: сокровищница и стихотворение Филлипа Жакоте в переводе несравненной Ольги Седаковой.